Блин, неужели мать что-то заподозрила? Дура Олеся форменная! Она уже сто раз пожалела, что на рожон полезла.
– Ну, просто… – девушка не знала, что отвечать.
– И я просто. Помоги мне с пододеяльником.
Получается, что всё хорошо? Никто никого не убил? В дверь позвонили.
– Открой, Олеська! Опять отец ключом в замок не попадёт, скоро в вытрезвитель загремит, позорник, – мама нехорошо хохотнула. Раньше мать никогда не комментировала увлечение папы спиртным. Да она сама пьяная, что ли? Или под таблетками? Слишком весёлая, слишком беззаботная. Олеся сглотнула слюну и мысленно перекрестилась; дурное предчувствие заполнило всё её худенькое тело от макушки до кончиков пальцев на ногах.
Она легко проскочила по коридору и прижалась к дверному глазку, замирая от страха. От увиденного её ноги подкосились.
Менты.
Словно в тумане Олеся открыла входную дверь и прижалась к косяку плечом, чтобы не упасть.
– Добрый день, Синицкий Сергей Петрович здесь проживает? – перед Олеськиными глазами всё расплывалось, – Девушка?
– Здесь, только его нет дома, – промямлила она, изо всех сил стараясь говорить чётко.
Главное помнить: вчерашний вечер она провела в гараже у Хоботова, они пили и целовались. Пили и целовались. Всё.
– А кем вы ему приходитесь?
Точно, убили они ту сварливую бабу. УБИЛИ!
– Дочь.
– Олеся, кто там? – подоспела мать, – Ой, здравствуйте, что ж ты гостей на пороге держишь, Олеся? – заверещала она тонким голоском, отчего у Олеси похолодело в груди. Какие, блин, гости? Разве мать не видит, что это менты? – Проходите, уважаемые. У меня от органов секретов нет.
Мама!
– Иди к себе, – шикнула мать на застывшую с глуповатым видом Олеську, приглашая ментов войти. Те стесняться не стали: завалились прямо в обуви, стряхивая на пол комья снега. Свиньи. Олеська мысленно выругалась.
Пила и целовалась. Главное, не проболтаться.
Разговаривали взрослые недолго: уже минут через десять Олеся услышала в прихожей топот и звук резко хлопнувшей двери.
А потом в Олеськину комнату влетела разъярённая мама. На ней не было лица.
– Ты где вчера вечером была, чёртова дочь?! – заорала она, как сумасшедшая, – Говори, ну!
– Мам, не ори, Соньку испугаешь, – в горле у Олеси пересохло. Главное помнить, что с Хоботовым, – С Хоботовым.
– С кем? – произнесла мать чуть тише, – Что вы натворили? – она присела на край Олеськиной кровати и схватилась за голову.
– Мы… мам, но я уже… мне уже… – как сказать матери, что она целовалась и пила? Лучше уж сразу признаться в убийстве, – Я просто хотела тебе помочь, мамочка, – не выдержала Олеся и разрыдалась громко, горько, безудержно.
– Но этого нельзя говорить, Олеся, – удивила её мать, – Эта информация органам ни к чему, – она нежно погладила Олеську по волосам, – Где ты была вчера вечером, Олеся? Подумай хорошенько.
– Мы весь вечер были в гараже у Хоботова. Мы… – Олеся замялась, – Пили и целовались.
– Последнее предложение лишнее, – перебила её мать, неодобрительно сверкнув глазами, – Кто-то может подтвердить, что ты там была?
– Да, Генин брат.
– Хорошо. Ты стала взрослой, Олеся, и мне просто необходимо познакомиться с этим твоим… как его?
– Гена Хоботов.
– Хороший мальчик. Ведь он хороший мальчик, Олеся? Из приличной семьи?
– Очень хороший. Правда, он на учёте…
– Олеся, твою мать! Я всегда говорила, что ты дурной дорогой идёшь. Что не друг, то уголовник, ты моя дочь или чья?
– Мы её не трогали. Просто… рядом стояли, честно. Даже не рядом, а в стороне. Очень далеко. Это не мы, мам. Это совсем другие люди были, я их даже не знаю.
– Не вы? Это хорошо. Очень хорошо. Вас кто-то видел?
– Не думаю. Всё так быстро случилось. Разве только из окна.
– Олеся, блин.
– Мам…
– Что?
– А она… мёртвая?
– Да. И, кажется, твой отец – первый подозреваемый. В отделе слышали, как они конфликтовали. Твой папенька одумался и хотел с ней расстаться, но стерва чем-то его шантажировала. Я сказала, что ничего не знаю. Слава богу, мне хватило ума сохранить лицо и не лезть в их постыдные отношения. Отец понял, с кем связался, а теперь ещё и ответит за всё.
– Блин…
– Вот именно «блин». И твой тугодумный папаша не придумал ничего лучше, как куда-то смыться, я всегда говорила, что он идиот! Ох, у нас почти наладилось, как же некстати это всё. Ты бы хоть со мной посоветовалась, Олеся.
– Но ты же сама согласилась.
– Ладно, проехали.
– И разве тебе неинтересно, что произошло?
– А что произошло? Ты весь вечер провела в гараже у Гены Хоботова. Я, конечно, не в восторге, но что я могу? У вас любовь. И избавь меня от своих мерзких подробностей.