Школу она закончила кое-как. Впереди маячил выпускной вечер и подготовка к вступительным экзаменам в какой-нибудь ВУЗ. Кем быть Олеся ещё не задумывалась: хотелось бы пойти в актрисы или манекенщицы, но папа очень настаивал на высшем образовании. Остановились на педагогическом.
– Там тебе Гена звонит, – заглянула мать в её комнату поздно вечером, – Ты бы с ним по-доброму поговорила, а то нос воротишь – нехорошо.
– Не нравится он мне, мам: рыжий, грубый, матерится через слово, – пожаловалась Олеся.
– Раньше надо было думать, – возразила мать, – Решай полюбовно и не истери, это не тот парень, об которого можно ноги вытирать.
Мать права. С Генкой грубо нельзя.
– Алло, – ответила Олеся, внутренне замирая от напряжения. Чего ему надо?
Мать погрозила кулаком, но в этот раз подслушивать не стала и вышла.
– У меня завтра хата свободна, родители уедут. Придёшь? – Генка сразу приступил к делу.
– З-зачем? – Олеська начала заикаться.
– Окончание школы отметим.
– А выпускной?
– Выпускной в субботу, одно другому не мешает. Да не буду я приставать, достала. Просто вина выпьем и кино посмотрим. Ну так чё? – Гена смолк, ожидая ответа.
– А какое кино? Боевик? – Олеся сглотнула. Может быть, просто заплатить ему этот долг и свалить? Убудет с неё? Терпеть ухаживания Хоботова до конца своих дней Синицкой ох как не хотелось. Из-за него на неё другие парни не глядят – все Генкиного кулака боятся.
– Чё скажешь, то и поставим. Хочешь ужастик? Брат новых кассет припёр – их там целый стеллаж, выберем. Не ссы, Олесь. Я не какой-то там урод, я девчонок не обижаю. Не веришь мне? Уродом считаешь? – Гена начал горячиться, – Разве я тебя обидел хоть раз?
– Ладно, – быстро согласилась Олеся, проклиная себя за то, что связалась с настырным Хоботовым.
– Завтра зайду за тобой.
Вот блин, не отвертеться!
Глава 17. Кино
На следующий день Генка зашёл за ней, как обещал, в районе половины пятого. Стоял удушливый июнь, но Олеся надела плотные джинсы-бананы и скромную блузку с воротником-стойкой, опасаясь нападения.
Весной ей исполнилось семнадцать. Её юная красота расцветала, неподвластная природным катаклизмам и людским сплетням, вызывая зависть у одноклассниц и горящие взгляды у одноклассников. Белокурая, голубоглазая, с фарфоровой кожей и точёной фигуркой, Олеся была рождена для того, чтобы сводить с ума. Её подростковая угловатость давно сменилась соблазнительными формами, и, где бы Олеся не появлялась, парни пялились на неё во все глаза. Она знала об этом и очень хорошо понимала, что Генка настроен решительно.
Хоботов не отпустит.
А вот сама Олеся его намерений уже не разделяла. Кратковременное очарование его физической силой и брутальной импульсивностью сменилось раздражением: Гена был душным, и этим всё сказано. Он не давал ей свободы. Нет, он не устраивал ревнивых сцен и провокаций, он просто заполнил своим тяжёлым контролем всю её жизнь. Даже, когда его не было рядом, Олеся ощущала его присутствие. Все в школе знали, что она – его девушка, и это запрет на любые попытки общения. Парни Генку боялись, а девушки опасались его корешей.
Сама не понимая как, Олеська стала одиночкой. И ей было плохо.
– Иди, за тобой Гена зашёл, – Дверь Хоботову открыла Олеськина мама. Девушка неохотно вышла из комнаты, бросая на своё отражение в зеркале трюмо мимолётный взгляд: скромная, скучная ботаничка с зализанными в хвост волосами… только вот очень хорошенькая. И радоваться бы этому, но…
Припёрся. И, как назло, родители не против. Олеську утешало одно: сегодня она напьётся.
– Ты не запаришься? – Генка отрешённо окинул её скучный прикид, но тут же сделал вид, что ему пофиг, – Пойдём быстрее, чё время терять, – он подошел к лестнице и вальяжно облокотился на перила.
– Я не тороплюсь, – Олеська хлопнула дверью и злобно выдохнула. Как же он её бесит!
– Чё происходит? – Генка остановился, развернулся и заглянул ей в глаза, – У тебя кто-то появился?
У неё? Ха! Очень смешно.
– У меня?! – Олеська чуть не матюкнулась, – Да я себе всю задницу за уроками просидела! Готовилась вечерами, училась, как дура, я сто лет не гуляла, я…
– Тебе нужно расслабиться, зуб даю, – Генка довольно рассмеялся и схватил Олеську за руку. Его ладонь была прохладной. Это не было противно, скорее интимно как-то, – Мы все на нервах: я, ты… Такое случается, когда происходит что-то неприятное: люди отдаляются, начинают друг другу не доверять. Я вообще тебя бросить хотел, когда ты меня в это дерьмо втянула.
– Бросить? – от удивления Олеська позволила увлечь себя вниз по лестнице, – Меня? – честно говоря, она и не думала, что Генка тоже может переживать и хотеть с ней расстаться.