– Конечно, не планировал. Ты планировал взять своё, а потом перед пацанами хвастаться. Ну, иди, хвастайся, козёл! Мне по фиг, – Олеська выдохлась.
– Чем хвастаться? – не понял Генка.
– Тем, что Синицкую совратил. Хвастайся, иди. Только срать я на тебя хотела, понял? Не нужен ты мне никакой. Отдала долг и иди в жопу, – Олеся почувствовала желание разреветься. Теперь Генка будет ходить павлином, а её к гинекологу позориться потащат. Вот урод! Все пацаны уроды.
– В смысле? – Генка прыснул, – Ты думаешь, что я тебя бездыханную… – он громко заржал, – Если б мне было всё равно, я б тебя уже сто раз того. Я же говорил, что мне важно., чтоб ты сама захотела, – его голос погрустнел, – Но ты не хочешь… Ладно, понял я всё. Удачи тебе, Синицкая. Желаю поступить, куда хочешь, и найти богатого жениха. Больше звонить не буду.
– Ген?
В трубке послышались короткие гудки. Чё?! Это он её бросил сейчас? Как-то обидно, блин.
А долг?
Она быстро набрала Генкин номер, замирая от обиды.
– Да, – ответил Гена незаинтересованно, в его голосе послышался металл.
– Хоботов, это я, Олеся. А как же долг? – в груди Олеси что-то сжалось.
– Я прощаю тебе твой долг, пока.
Он снова бросил трубку.
Ну, ни хрена себе! Олеське стало одиноко. Всё-таки она уже привыкла, что Хоботов в неё влюблён. А теперь получается, что не больно-то и нужна была? Козлина!
– Пообщались? – мать тут как тут, – Чё сказал?
– Сказал, что не было ничего и понял, что нам с ним не по пути, – совершенно честно ответила Олеся.
– Он тебя бросил?!
– Мама, блин!
Всё против неё! Уродство!
– Завтра к гинекологу. Если что, я его своими руками придушу.
– Мама!
На следующий день знакомый мамин гинеколог подтвердил, что с Олеськой всё в порядке. Задыхаясь от унижения, она закрылась в своей комнате до самой субботы. Никого не хотелось видеть. Сердце болело.
На выпускной Гена Хоботов не пришёл.
Рыжий реально её бросил. И от этого знания Олесе почему-то стало очень плохо. Видимо, привыкла она к Хоботову, прикипела. Ведь он всегда был где-то рядом: неуклюжий, но своими принципами, грубый, но верный. Гена всегда приходил на помощь, а теперь… больше никогда не придёт.
***
Всю неделю Олеся Синицкая просидела дома за учебниками, а потом вышла, наконец, на улицу. Гулять ей было не с кем: подруг не осталось, друзей тоже. Она была одна на целом свете. Красивая до умопомрачения, но одинокая и никому не нужная. На секунду мелькнула мысль встретиться с Галькой, но той точно не до неё, поговаривали, что бывшая подружка собирается в столицу. Возможно, уже укатила. Ну и пофиг.
Ноги сами понесли Олесю в сторону Крапивинского рынка. Там рядом частный сектор и… Хромые лоси. Пусть неподалёку окажется Игорь. Ну, пожалуйста! Она не станет гулять по частному сектору, просто пройдёт мимо…
Нужен ей этот Игорь? Чё с ним делать? Хотел бы, сам её нашёл! От обиды захотелось плакать. Если даже некрасивый Генка с крючка сорвался…
Генка.
Плечистый, мускулистый, хорошо сложенный, с тонкой морщинкой поперёк лба. Он для неё даже сосиски был согласен варить, даже на преступление пошёл и прикрыл её в ментовке. А как он целуется! От тоски защемило сердце.
В районе городского парка послышались тревожные крики. Женский голос звал на помощь. Вместо того, чтобы испугаться, Олеська смело устремилась на голоса. Такова уж её натура: влезь в самое пекло.
Увиденное поразило Олесю до глубины души: стайка подростков-хулиганов бессовестно атаковали безуспешно пытавшуюся отбиться бабу Зою. Ту самую безумную бабу Зою, Алёшкину родственницу. Пацаны тыкали в неё грязными палками и издевательски улюлюкали – пожилая женщина неуклюже отбивалась и мычала что-то нечленораздельное. От страха её отёкшее лицо дрожало.
– Отойдите от неё! Вас Бог накажет, слабаки! – через дорогу на помощь бабке уже нёсся храбрый Алёша с монтировкой в руках, – Уйди, Олеся! Покалечат! – бросил он Олеське и врезался в толпу хулиганья, охаживая их головы и плечи своим жестоким орудием.
Олеся остановилась. В пацанячью драку ей точно лезть не надо.
Силы были не равны. Хулиганы быстро оттеснили Алёшку к газону. Худенький мальчишка поскользнулся и упал на спину, выронив монтировку из рук. Бабка Зоя взвыла, жутко, протяжно, низко, и бросилась в сторону своего дома. В воздухе сверкнул нож. Кто-то из пацанов полоснул поверженного Алёшу по лицу.
– А ну пошли отсюда, гады! Я милицию вызвала! – закричала Олеся что было мочи. Её сильный и звонкий голос напугал борзых мальчишек, и те бросились врассыпную.