Взволнованная, она присела на край огромной кровати и тихонько вздохнула.
– Иди помойся. Запах «клуба» смой, а то воняешь ширпотребом, и платье сразу снимай, – приказал Игорь, хватая её за руку и отправляя в душ, – Трусы тоже не понадобятся, – он улыбнулся, – Ну, иди, – он подтолкнул её в сторону санузла, небрежно шлёпнув по заднице, как и Королько совсем недавно. Олесе стало неприятно. Сбежать? Сказаться больной? Дура она, дура!
Олеся сходила в туалет, зашла в душ, попыталась отыскать задвижку, но не нашла, скинула платье, нижнее бельё и… разревелась вдруг, как идиотка.
Вроде бы Игорь с ней, но он чужой, отрешённый, равнодушный. Вроде бы делает всё для неё, но как на автомате, без чувств. Всё было не так, как она об этом мечтала, даже шампанское не помогало.
– Ну ты чё, хорошая? – Игорь услышал её плач и открыл дверь, ловя рыдающую девушку в горячие объятия, – Хватит, дурочка, испугалась? Какая же ты… какая красивая, – он принялся нежно целовать её ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. По обнажённой Олеськиной спине пробежала горячая волна, а волоски на теле встали дыбом. Слёзы высохли.
Ну какой же он чужой? Какой равнодушный? Он рядом, он добр с ней, безупречно нежен. Ей ещё никогда не было так хорошо. Конечно, всё происходит как-то быстро, но зачем тянуть? С Генкой вон сколько тянули, и толку? Если хочется, надо пробовать.
Олеся расслабилась, замирая от наслаждения. Его губы были ласковыми, тёплыми, скользили по чувствительной коже живота, оставляя после себя приятное покалывание, Он целовал её бёдра, тёрся носом о лобок, а потом вдруг скользнул пальцами в самое нежное место, поглаживая и наминая самый отзывчивый бугорок девичьей плоти.
От новых, бесконечно приятных ощущений Олеська охнула, бессознательно сжимая ноги.
– Не сжимайся, – прошептал Игорь прямо в то место, где сосредоточились сладостные ощущения, обжигая его своим дыханием и щекоча щетиной. Его язык игриво скользнул между складочек, отчего Олеся застонала. Её голова пошла кругом. Мужские пальцы пробежали вдоль её тела, сжимая грудь, как будто балуясь. Игорь встал, продолжая одной рукой ласкать её снизу, а другой мять сосок, – Раздвинь ноги, – Олеся послушалась и вскрикнула от ощущения, что несколько пальцев вошли в её влажное лоно, – Пора, – прошептал Игорь ей в висок и схватил Олеську на руки.
А потом он просто швырнул её на кровать, придвинул к себе за ноги, расстегнул брюки и вошёл одним привычным рывком, не особо заботясь о нежности. Олеська вскрикнула от боли и сжалась в судорожный комок. Волшебство испарилось.
– Ну, извини, не сдержался, ты такая красивая девка. С вами, целками, одна морока. Потерпи сегодня, зато потом будет приятно, – заявил он, вдалбливаясь в неё, как будто забивал гвозди.
Больно уже не было. Всё как будто онемело. И тело онемело. И душа.
Олеся стала женщиной.
Через несколько минут пытка закончилась.
– Ты вся зарёванная, умойся, а то убого выглядишь, – приказал её первый мужчина, швыряя на постель несколько крупных купюр, – Тебе на такси. Ты пореви тут полчасика, всё оплачено, а у меня дела. Давай, киса, не скучай, позвоню. Кстати, платье – отстой, больше его не надевай, – и вышел.
Дверь отрывисто хлопнула, и Олеся осталась одна. Кипенно-белый потолок давил на её обнажённое, крюченное недавним унижением тело, а одеяло воняло чем-то неприятно-казённым. Запах одиночества.
Или она дура, и не ценит хорошего отношения? Почему она считает, что обижена?
Игорь дал ей денег на такси, сказал, что она красивая… Просто торопился – некогда было её уламывать и обхаживать, что ж теперь? Разве он виноват, что в первый раз всем девушкам больно? Ещё и на новую встречу надежду дал.
Олеся поднялась с кровати и попыталась настроиться на позитивный лад, но что-то мешало. Взгляд выхватил алые пятна на белом пододеяльнике… пятна крови… ЕЁ крови.
А если… она залетит? Он даже не подумал, что надо предохраняться.
От ужаса произошедшего её затошнило.
Олеська бросилась в душ, глотая слёзы злости и обиды. Нет, не прав Игорь! Это было грубо, жёстко, бесчувственно. Так нельзя! Нельзя. Он же её первый…
Или он думал, что Олеська шлюха, вроде Королько. Точно! Тогда всё встало на свои места.
Блять! Олеся включила воду и завыла…
Через пять минут в дверь номера настойчиво постучали – видимо, полчаса вышли.
Глава 23. Второй раз
Всю неделю Олеся ходила сама не своя, а на восьмой день у неё пошли месячные. Радости не было предела. И даже известие о том, что отец попал в больницу с инфарктом, не могло омрачить её девичьего счастья.