И… ещё ни разу не произошло у них с Игорем то, что подарила ей короткая и яркая, как вспышка, близость с Геной.
Олеся тосковала по любви.
И по Хоботову, будь он неладен!
В тот уже далёкий вечер Игорь ответил ей кратко и уверенно: «Давай», но с предложением руки и сердца не торопился. Олеся даже не поняла рад он её признанию или нет. Да, он великодушно разрешил Олесе жить с ним и равнодушно отвалил энную сумму Олеськиному отцу, но настолько отдалился, что Олеся не понимала, что ей думать. На «дело» он больше её не брал, задерживался допоздна, а иногда пропадал сутками, приходил замотанный, с запахом перегара и… чужих женских духов.
Олеся бесилась. Секс стал редким и быстрым, хотя это можно было посчитать плюсом, так как ей было херово. Но ревность уже давно и плотно обосновалась в её сердце, не давая спокойно дышать. Мужчина её мечты был совсем рядом, но она не чувствовала, что он ей принадлежит. Это ранило.
Игорь жил мимо неё, в своём циничном и грубом мирке, где мужчинам позволено всё, а женщинам оставалось только терпеть и благоразумно помалкивать, чтобы не нарваться на грубость.
Зато в её жизни стало очень много Костяна, настолько много, что ни одного дня без него не проходило – Костян как будто пристально следил за их парой и явно имел на них какие-то свои виды.
В тот вечер он заявился к ним вместе с Игорем, оба были слегка навеселе и, кажется, планировали продолжать.
– Иди спать, у нас мужской разговор, – бросил Игорь встретившей их Олесе, но Костян тут же остановил его повелительным жестом.
– Пусть твоя невеста останется, – заявил он властно, отчего Олеся поперхнулась.
Невеста? С каких пор в лексиконе Костяна появилось это слово? «Куклы» и «клячи» из его уст были намного привычнее. Олеся уже научилась понимать, чем отличаются одна от другой: куклу имеет один, а клячу многие. Баб Костян рассматривал исключительно в контексте секс-услуг, для серьёзных дел они в его понимании не годились.
– Невеста? – видимо Игоря тоже зацепило, – Чё за невеста?
– Ну как же? Олеся Сергеевна Синицкая, невеста твоя, – Костян почти дружелюбно Олеське подмигнул. Добрый дядя, бля, – Живёте вместе, когда свадьба?
– Бля, Костян, задрал подкалывать, – Игорь угрюмо фыркнул, – Пусть спать идёт, ей завтра в институт. Иди отсюда, сказал, – он развернул Олеську в сторону спальни и шлёпнул по заднице, как будто хотел показать, что она ему принадлежит.
– Я сказал: пусть останется, – голос Костяна приобрёл металлические оттенки. Олеся напряглась от страха. Неужели Игорь позволит Костяну разговаривать с собой подобным тоном? Ответит? Будет скандал? Драка? – Красивая, скромная, ещё и умная, повезло тебе, завидую. Настопиздели дешёвые рожи тупых продажных сосок, хочу на нормальную бабу поглядеть. Пойми меня, Горюшко, и не серчай, – Олеся повернулась и увидела, что всегда злое лицо Костяна подобрело, а взгляд стал пьяным и масляным.
– Ладно, пусть с нами посидит, – сдался Игорь, – На стол накрой, – приказал ей.
Легко сказать: накрой. Я чё накрывать-то? Сама Олеся почти ничего не ела, потому что её сильно мутило, а приготовить не догадалась.
Поначалу она для «жениха» старалась, готовила борщи, котлеты, но он целыми днями пропадал в ресторанах и никогда её стряпню не ценил.
– А я… – она не знала, что сказать.
– На, – Игорь всучил ей в руки огромный пакет, который та не сразу разглядела, – Давай шустрее.
Жратва и выпивка. Слава богу. Хоть в чём-то ей повезло. Олеся выдохнула и потащила тяжёлый пакет на кухню.
– Не обижай будущую жену, она у тебя послушная, золото, а не девка, – Костян издевается или умом поехал? Откуда в нём такая забота об Олеське?
Игорь не выдержал.
– Ты меня за племенного жеребца держишь? Запарил, Костян, – буркнул он недовольно, – Без тебя разберусь.
– Слушай, чё старшие говорят и без самодеятельности, – услышала Олеся за своей спиной и почувствовала, как по бёдрам пробежал холодок. О чём это Костян? Странный.
А ведь он и ей приказывал не теряться, так и сказал: бери, мол, мужика в оборот. Получается, сосватал? Подозревал, что Олеська с Хоботом согрешили, но Игорю не выдал. В чём его выгода?