Олеся быстро накрыла на стол, достала рюмки.
– Сядь, хорош суетиться, – Игорь дёрнул её за руку и усадил к себе на колени. Обалдеть просто! Он никогда так не делал, – Выпей.
– Я… нет, не буду, – Олеся никак не могла расслабиться. Чем дольше она жила с Игорем, тем больше его боялась, – Не буду, спасибо.
– Чё-то ты последнее время трезвенницей стала, раньше никогда не отказывалась, – Игорь дунул ей в затылок, отчего по Олеськиному телу пробежали мурашки, – Закодировалась?
– Ого! Вас поздравить можно? – Костян резко хлопнул в ладоши, и Олеся подпрыгнула, – Какой срок, девонька? – от ужаса у неё онемели колени. Пиздец.
– Киса, чё он говорит? – Игорь намотал её волосы на кулак и повернул её голову, заглядывая в лицо, – Ты чё, залетела?
– Я.. не… – Олеся стала заикаться, – Не знаю…
– Совет да любовь, – прогремел Костян и залпом осушил рюмку водки, – Сергей Петрович зятя не обидит, вон какую хату подогнал, а вы ещё не расписаны, – он подцепил на вилку маринованную лисичку, – Заживём, Горюшко, заживём, родный. А ты её отпустить хотел. Таких баб подле своего елдака держат – это ж золото, а не баба! Умно девка сделала: сама к тебе пришла. Хвалю.
Олеську осенила неприятная догадка.
– А откуда вы моего папу знаете, Константин Геннадьевич? – Олесины глаза заслезились. Отчего-то Костян хочет женить Игоря на ней, породнится с Олеськиным отцом. Кстати, Белозёрский Игорь Константинович? Константинович, блин? Костянович? Именно поэтому Горе у него что-то, вроде правой руки? Да нет… Нет, конечно, нет. У Костяна уголовное рыло, отвратительное и страшное, а Игорь красавчик.
– Твой папа – удивительный человек, войти в круг удивительных людей дорогого стоит! – Костян снова ей подмигнул, и Олеся съёжилась, – Ему будет выгоден наш союз. Не бойся, Олеся Сергеевна, мы твоего папу не обидим. Да, Горюшко?
– Это вы попросили папу вмешаться, да? – Олеся сглотнула. Так вот почему папа будто взбесился – не просто так он стал интересоваться Белозёрскими и их рестораном. Конечно Белозёрские. Отец и сын. Поэтому и на визитке закрытого клуба, который принадлежал Костяну, красовалось имя Игоря. Всё встало на свои места. Кто-то «подсказал» Олеськиному отцу, что скомпрометированная Олеся вправе требовать от Игоря особого положения.
– Догадливая какая. Умница, сокровище, – Костян усмехнулся, а ноги Игоря под Олеськой разъехались, отчего она чуть не свалилась на пол, – Не психуй, Горе. Если б не я, ты бы просрал свой билет в лучшую жизнь. Вы созданы друг для друга, дети.
Дети? Мысль о том, что у таких, как Костян, тоже бывают жёны и дети, Олеську шокировала. Они попыталась соскочить с колен Игоря, но тот её удержал.
– На хуй эти танцы, Костян? «Спарты» тебе мало? – буркнул он в Олеськину макушку, – Не лежит у меня душа…
– Душа у него не лежит. А у тебя душа есть, елдарь? Олеся Сергеевна, – неожиданно обратился Костян к Олесе, – Вот скажи мне, умная баба, что лучше: дерзкий, но легальный бизнес с миллионным оборотом или по подворотням шелупониться? Ну, говори давай, чё такая зашуганная? – он снова опрокинул в себя рюмку и зло оскалился, – Говори, кукла!
– Легальный… наверное, – пискнула Олеся и тревожно сжалась.
– Вот! – Костян треснул кулаком по столу, отчего рюмка Игоря опрокинулась и на дрожащие от страха коленки Олеси потекла водка, – У меня будет свой кооператив при поддержке твоего, блять, папеньки и его, сука, партийных товарищей. А этот тупой выблядок жениться не хочет, сука! Как елду в кукле пачкать, так первый, а по закону ответить очко заиграло.
Кажется, назревал конфликт. Олеська замерла от ужаса, ожидая реакции Игоря, но тот психовать не торопился и лишь прижал её к себе крепче. Проглотил оскорбление?
– У тебя уже ресторан… – начал, было, Горе, но Костян остановил.
– Ресторан? – передразнил он, скорчив страшную морду, – Блядский дом, за который меня чуть не прикрыли? Ты, блять, реально не догоняешь? Тебе ногу прострелили или башку? Я открою кооперативное брачное агентство, всё будет чистенько и красиво. Как тебе, Олеся Сергеевна, а? Нехуёво я придумал, а? – он довольно заржал, – Мальчики, девочки, все хотят познакомиться. Мечта, а не затея!