Хоботов не обманул, их близость была чем-то бесконечно волшебным. Олеся почувствовала, как внутри всё сжимается от наслаждения, с её губ сорвался тихий стон, перед глазами всё поплыло. Сладострастные судороги накатывали на неё снова и снова, и от напряжения тело выгнулось гибкой дугой.
– Я люблю тебя, Олеська, – услышала она его горячий шёпот над самым ухом и заплакала от радости.
Пробуждение от страсти было тяжёлым. Гена ничего не говорил, а Олеся боялась поднять свою голову, лежавшую на его плече, и увидеть в глазах парня равнодушие или что-то похуже. Он обнимал её обнажённое тело и молчал.
Потом погладил по волосам. Олеся решилась.
– Я не хочу быть с Игорем, он… плохой человек. Не хочу, Гена, что мне делать? – она доверчиво уткнулась Гене носом в подмышку, – Я была дурой, полной дурой. Гена, прости меня. Мне кажется, что я тебя…
– Успокойся, – Генка резко её прервал. Видимо, не желал слушать её сбивчивые признания, – Просто уйти не выйдет. Ты должна вернуться к Горю. Сбежать от него не получится, не сейчас, Костян нас из-под земли достанет, а ты в положении. Не суетись, Олесь, переждём.
– Но он требует, чтоб я вышла за Игоря замуж.
– Выходи замуж, – Гена заворочался, – Сделай вид, что всё хорошо, не провоцируй его. Одевайся, Олесь, я и так слишком задержался. Костян может что-то заподозрить, поехали.
– Но я не хочу жить с Игорем! Он… груб со мной, – Олеся неохотно привстала, потянулась за бельём.
– Он всего лишь человек, а люди смертны. Если надо будет, я… его грохну. Вставай, поехали, у меня плохое предчувствие, – Генка поднялся и принялся быстро одеваться, – Давай-давай! Я что-нибудь придумаю, обещаю.
Уже через пять минут Олеська сидела в Генкиной машине. Они молча преодолели расстояние до её дома, и она покорно вышла из автомобиля, не проронив ни слова.
– Надо потерпеть, – бросил ей Генка вслед и тут же тронулся с места. Олеся осталась одна.
Она неспеша поднялась на свой этаж и… застыла от ужаса. Из дверного проёма их квартиры на неё смотрел Игорь. От его взгляда, полного животной злобы, ей стало нехорошо. Она поняла, что Игорь знает ВСЁ.
– С кем ты была? – произнёс он перекошенным от презрения ртом, – Кто тебя подвозил, сука?
От его голоса, сиплого, угрожающего, у Олеси подогнулись коленки.
– Я…
– Чё мямлишь, тварь? – одним коротким рывком Игорь схватил её за руку, втаскивая в квартиру. За Олеськиной спиной хлопнула со всей дури дверь, на голову посыпалась штукатурка, – Ты чё, шалава, с Хоботом ебёшься?
Глава 29. Наказание
Тяжёлая оплеуха обожгла левую Олеськину щёку, а сама она отлетела в сторону, больно ударившись бедром о трюмо.
– Говори, сука, с Хоботом еблась? – когда-то красивое лицо Игоря стало безобразным, а его стеклянные глаза не оставляли сомнений в том, что он под наркотой. Олеся бросилась, спотыкаясь и постанывая, в комнату, – А ну стой, тварь!
– Нет-нет, Игорь, он просто меня подвёз! Его мой папа попросил, позвони и сам у папы спроси, – принялась оправдываться она, потирая горевшую щёку, – Если б я хотела быть с Хоботовым, я бы не стала с тобой знакомиться. Я верна тебе, честно.
– Честно-пречестно? – Игорь улыбнулся, снова принимая свой обычный щегольской вид, – Ну, тогда ладно. Я ревную тебя, киса. Пойдём в спальню, детка.
Он догнал Олеську и вцепился в её пальто, резко его дёргая. По полу покатились пуговицы, послышался треск рвущейся ткани.
– Игорь, не надо, я сама разденусь, пальто порвётся, – запричитала Олеся, задыхаясь от ужаса. Меньше всего ей хотелось сейчас «любви» со взбесившимся, явно неадекватным Горюшко.
– Я тебе новое куплю, от ревности у меня бешеный стояк. Завела, сучка, – отозвался тот, продолжая рвать на Олеське одежду, – Моя сладкая, моя… невеста, – он скривился, будто съел лимон и больно ущипнул её за пострадавшую щёку.
– Ай, – не сдержалась Олеся, вздрогнув от пронзившей всё тело боли.
– Терпи. Ты должна быть терпеливой, если хочешь быть моей женой. Твоя тугая дырочка очень мне дорога, киса, и, если ты откупоришь её с другим, я отдам тебя братве. Тебя будут иметь все, у кого есть член, пихать его тебе в жопу, а потом в рот. Поняла меня? Поняла, лживая тварь? – лицо Горя снова перекосило, и он со всей дури врезал Олесе кулаком по голове. Олеся отлетела к стене и сползла по ней, чуть не потеряв сознание, – Ушиблась, киса? Какая же ты неловкая. Иди ко мне, детка, иди к своему жениху, я тебя пожалею.
Игорь быстро расправился с её одеждой и потащил голую и беззащитную Олесю в спальню, бросил оглушённую и дезориентированную на кровать, повернул к себе задницей. Пара секунд, и Олеська взвыла от дикой, нечеловеческой боли, ощущая, как рвутся от грубого натиска нежные ткани.