Первые дни она тщетно пыталась найти телефон и связаться с кем-нибудь из приятелей Хоботова, чтобы сообщить ему, что находится в больнице, но приставленный к Олесе паренёк упорно за ней следил.
– Не положено выходить, – выплёвывал он всякий раз, когда она пыталась выйти из палаты, зыркая на неё исподлобья.
– Мне тут скучно! – упрямствовала Олеся, но «охранник» не сдавался.
– Я тебе книжки подогнал, читай, – возражал он, – Выходить не положено.
Докторица тоже на контакт не шла: отвечала односложно и после осмотра быстро убегала, словно опасалась за своё благополучие. Запугали.
Олеся не знала, как быть, и совсем потеряла надежду, но однажды всё изменилось: когда синяки сошли, её перевели в другой корпус, в отделение патологии беременных, в изолированный бокс со всеми удобствами.
По утру её пришёл навестить папа.
– Как же я рад, дочь, я стану дедушкой! Мама тоже хотела прийти, но простыла. Я не стал её брать, чтобы не заразить тебя, – затараторил он радостно с самого порога, – Как же нам повезло с Константином Геннадьевичем, он всё организовал, оплатил твоё лечение, как же повезло! А Игорь как о тебе беспокоится, в газете даже статья о вас вышла, он очень переживает, что пришлось отложить свадьбу.
– Какая статья? – Олеся устало откинулась на подушку.
Да уж, повезло. Обработали отца по полной программе.
– В «Аргументах и фактах», выйдешь прочитаешь. Как же это здорово, в духе «Перестройки». Кооператив «Олеся» Шикарно, дочь, шикарно! Люди будут знакомиться, становиться счастливыми, не отвлекаясь от производства. Семья – ячейка здорового общества. Ты не рада, Олеся, я что-то не пойму? – отец покосился на Олесю с неодобрением, – Статья называется: любовь меняет всё. Она ВСЁ меняет. ВСЁ, понимаешь ты это?
Папа пьяный?
– Я рада, пап. Слушай, я у Генки Хоботова в машине заколку свою оставила, ты не можешь попросить его со мной связаться? – произнесла она, стараясь выглядеть равнодушной.
– Какую заколку? Я тебе о любви, о новых возможностях, – папа посмотрел на неё как на дуру.
– Нормальная такая заколка, серебряная с золотым напылением, только Игорю не говори, а то он разозлится – это… его подарок, а я потеряла, – кажется, вышло правдоподобно.
– Константин Геннадьевич отправил Гену в командировку, в Ростов, набираться опыта, – Какое гадство! Хитёр Костян, очень хитёр. В груди Олеси заныло, – Но я могу спросить у самого Кости.
– Не надо, папа, Константин Геннадьевич расскажет Игорю. Игорь… он немного ревнует меня к Хоботову, он знает, что раньше мы с Геной встречались, – Олеся робко улыбнулась. Папа должен ей поверить.
– Хорошо. Я скажу Гене, когда он вернётся.
– А когда он вернётся?
– Ну а я-то откуда знаю, дочь?
– Блин, папа, я не хочу ссориться с Игорем, найди Гену, пока я здесь, свяжись с ним, пожалуйста.
– Ну ладно.
Через пару минут папа ушёл. Олесе оставалось только ждать. Если Гена не поможет, ей придётся умереть. Возвращение к Игорю было равносильно смертному приговору.
На следующий день заявилась мама. Выглядела она вполне здоровой.
– Папа сказал, что ты приболела… – начала, было, Олеся, но мама её остановила.
– Папа не хотел брать меня с собой, потому что боялся, что я увижу то, чего мне видеть не надо. Зная твою склонность лезть во всякое дерьмо, я ничему не удивлюсь. У тебя точно всё хорошо? – она оглядела Олеську с тревогой. Материнское сердце подсказало? Олеся никогда не была близка с мамой, но сейчас ей захотелось с ней поделиться.
– Не очень, – честно призналась она, пряча глаза, – Только не говори никому, даже папе.
– Так я и знала! Этот жуткий Константин Геннадьевич пугает меня, он так на меня смотрит… так смотрит, не знаю, как это объяснить. Но Серёжа словно помешался, твердит о больших деньгах, о возможностях… А твой жених, – мама замялась, – Красивый, как с картинки, но у него ненормальные зрачки. Я, конечно, ни в чём таком не разбираюсь, но он… что-то курит?
– Мне кажется, что да, но точно сказать не могу. Последнее время он стал грубым, несдержанным, – Олеся всхлипнула, снова вспоминая огромной кулак Игоря перед своим носом.
– Он тебя побил?
Можно ли говорить об этом с мамой?
– Да, – обронила Олеся едва слышно.
– Серёжа одержим идеей породниться с Белозёрским, он считает его хорошей партией для тебя. Серёжа – умный человек, он знает, что делает, – мама выглядела задумчивой, – Ты же сама выбрала Игоря, хотя мне очень нравился твой рыженький… Папа лишь согласился с твоим решением, и я это приняла. Да, я побаиваюсь Костю, но приняла же… из-за тебя, из-за Серёжи. Почему ты опять всё портишь? Ты спровоцировала Игоря, скажи?