В то утро Игорь заявился к ней с огромным белым плюшевым медведем подмышкой и с пакетом в руках. Как всегда модный, с зачёсанными назад осветлёнными волосами, яркими карими глазами, часами с металлическим браслетом… только вот совсем чужой и ненавистный.
– С Новым годом, киса! Собирайся, пора домой, – он торжественно вручил ей медведя, швырнул пакет на кровать, – У нас в субботу свадьба.
– В субботу? – во рту у Олеси разом пересохло, – Уже?
– А чё тянуть? Ты брюхатая вон, – он улыбнулся и вдруг притянул её к себе, выдыхая ей в лицо морозный воздух, – Ну, прости меня, киса. Я ревнивый дурак. Я ревную, потому что… очень тебя люблю, – Игорь посмотрел на неё ТАК, что Олеська поняла: НЕ любит, – Как подумаю, что ты с кем-то… киса, – он потянулся к ней губами, Олеся в ужасе отшатнулась, – Собирайся, пять минут даю, жду у входа, – он резко её отпустил, злобно сверкнув чайными глазами, – На улице нас ждут журналисты, ресницы подкрась, на урода похожа, – швырнул в неё косметичку и вышел.
Так вот почему медведь… Для журналистов.
Да пошёл он. Не будет Олеська краситься! Она заглянула в пакет: новая шубка из каракуля. Предусмотрительно. После его «любви» её модное пальто похоже не неопрятные лоскуты ткани.
– Мудак, – выругалась Олеся, – Мудак…
Дверь распахнулась, и Олеся вздрогнула. На пороге стоял Костян. В стильном чёрном пальто, побритый и надушенный, но Костян.
– Опять глаза на мокром месте. Чё вы как малые дети, не можете договориться. Ну, вспылил мужик, но раскаивается же… ты женщина и должна быть мудрее, – он заботливо наклонился и вытащил из пакета шубу, – Послушай меня, уважаемая Олеся Сергеевна, – Я этого мудака лично придушу, если он тебя обидит. Поняла? Штаны-то надень, там мороз, – он уставился на её ножки с самым понятным интересом, – Хороша ты, сладкая. Как бы я тебя трахал… Любишь рачком? – он мечтательно причмокнул, – Но не сегодня. Одевайся, я отвернусь, давай-давай, нам ещё интервью давать. Не ссы, золотце, всё будет по закону.
Добрый дядя, бля! Но его защита – единственный козырь, который у неё сейчас есть. Нужно выживать. Олеся опустила голову и начала покорно собираться.
Словно в тумане она вышла, вслед за мужчинами, в больничный двор и зажмурилась от фотовспышек. Действительно, журналисты. Костян что-то говорил, Игорь счастливо улыбался, Олеська почувствовала, что голова закружилась.
– Стоп-стоп, нам нехорошо, все вопросы потом. МЫ в положении, – Костян подхватил Олеську под локоть, провожая к её к чёрному «Мерседесу», – Увози её, потом возвращайся, – приказал Игорю.
– А если она смоется? – Горе бросил в сторону Олеси хмурый взгляд.
– Ну куда она смоется, Горюшко? Олеся Сергеевна умная девочка, Константина Геннадьевича не подведёт. Ты же не подведёшь меня, сладкая? Да не бойся, отвечай, я Горю хер отрублю, если он тебя обидит, – Костян улыбнулся. Даже зубы его теперь выглядели по-другому – переобулся в серьёзные люди? – Надо было мне самому на ней жениться, от тебя один геморрой, уёбок, – но суть осталась та же. Игорь зло сплюнул.
– Это моя баба, – буркнул он сквозь зубы.
– Да и староват я для юной красавицы, – Костян мило Олеське подмигнул, отчего та вжала голову в плечи, – Поезжайте домой, дети, не ссорьтесь. Сентиментальным я становлюсь, старею…
Всю дорогу Горе молчал и хмурился, но Олеся была этому только рада. Разговаривать с «женихом" ей было не о чем. Что ей теперь делать Олеся не понимала, и утешало её лишь странное покровительство Костяна: пугало, но вселяло надежду, что её не тронут хотя бы сегодня. А завтра будет завтра.
– Не смей на Костяна облизываться, я вас обоих порешу, – заявил Горе, паркуясь возле подъезда их дома. Он совсем ёбнулся? На какого Костяна? От напряжения и страха Олеська не удержалась и хихикнула, тут же замерев в ожидании оплеухи, – Чё ржёшь? Думаешь обделаюсь перед ним? – он уставился на неё тяжёлым взглядом.
– Ему лет пятьдесят, он старше моего папы, – поспешила Олеся оправдаться, – Зачем мне старик?
– Недооценил я тебя, а ты у нас роковая, да? Вон как мужиками вертишь налево-направо, даже Костян слюни пускает, – Игорь усмехнулся, – Чё не свалила, когда позволял? Ты думаешь, я дебил и не понял, что вы с папой своим затеяли? Решили наше братство под себя подмять? Изнутри нас развалить, между собой поссорить? – что он несёт? Олеся испуганно вжалась в сидение, – А я лох по-твоему? – голос Игоря угрожающе зазвенел.