– Подождёшь меня здесь у куста, поняла? Я быстро, только машину отгоню, – он вручил ей карманный фонарик, – Будешь светить. И стой, давай шарф повяжу, а то там дубак, – он снял с себя шерстяной шарф, бережно обмотал его вокруг её шеи, накинул на плечи.
– Может, поедем и дальше на машине, Ген? Если нас до сих пор не догнали…
– Не догнали, потому что непогода. Это машина брата, и я здорово накосячил, засветился возле гостиницы, – отмахнулся Гена, – Всё будет хорошо, я столкну её в овраг, к утру тут всё заметёт, пока найдут, мы будем в безопасности. Верь мне, Олесь, – он наклонился над её коленями, приоткрыл пассажирскую дверь и в салон проник пронизывающий ветер, – Так надо, иди.
Олеся покорно вышла, и уже через пару секунд осталась совершенно одна, в полной темноте, посреди заунывного воя беснующейся стихии. Под новую каракулевую шубу медленно заползали холод и беспокойство, и Олеся включила фонарик.
Какой дед-отшельник? В лесу? Снег всё пребывал и пребывал. В своих коротеньких зимних сапожках она не сможет преодолеть лесные сугробы даже, если захочет. Олеся почувствовала, что к горлу подкатывает ком. Но у Хоботова наверняка есть какой-то секрет: тайная тропа, лопата или вообще снегоход. Она заставила себя улыбнуться. Гена сильно накосячил? А ведь и правда они поступили легкомысленно, остановились в придорожной гостинице, возле крупного населённого пункта, и во всём виновата Олеська: полезла целоваться, гладить по колену, провоцировать.
Какая же Олеся дура! А вдруг их кто-то приметил?
Но Гена умный и сильный. Он обязательно что-нибудь придумает.
Фонарик заморгал и погас.
Пальцы на руках перестали шевелиться, а ног она уже давно не чувствовала.
Хоботова всё ещё не было.
Ветер над макушками деревьев выл так, что сотрясалась душа. В лицо Олеськи прилетело что-то хлёсткое, типа обледеневшей ветки, и она задрожала всем телом, падая на одно колено. Темнота, одиночество, весь ужас произошедшего вытряхнули из неё последние остатки воли.
Отчаянье накрыло Олеську с головой. Она рухнула в сугроб и завопила, что есть силы:
– Гена-Гена! Я здесь!
Раздался звук выстрела. Где-то совсем рядом. Олеся прекратила орать и прислушалась. Только вой ветра, но ей точно не почудилось. Яркий столб света мазнул по ней вскользь и остановился несколько метров правее.
– Гена, это ты? – робко позвала она и зажмурилась, ослеплённая.
– Баба здесь, Костян, – чьи-то грубые руки резко дёрнули её за ворот шубы, потащили на дорогу.
– Какой ты невежливый, Бык, прекрати издеваться над дамой, – Из темноты, сквозь снежную бурю на Олеську смотрело исчерченное глубокими морщинами лицо Константина Геннадьевича, но сил бояться у неё уже не было, – Наказывать её имею право только я. Поднимайся, сладкая, поднимайся. На твоём месте я бы подумал, как ты будешь оправдывать своё блядское поведение. А говорила, что честная.
Стало ощутимо светлее. Подъехала буханка. Точно такую же Олеся видела вчера вечером на заправке, а сегодня ночью у мотеля. Получается, их пасли уже оттуда? Почему она не сказала о буханке Гене?
– А с этим чё? – Зюзя вёл впереди себя Гену, щека которого было обильно залита кровью. Олеся едва слышно охнула.
– Без Хобота моё представление будет неинтересным. Сгинь, Зюзя, – одним быстрым движением он вскинул оружие и выстрелил Гене в колено. Тот скрючился, воя от боли, и оглушённая Олеся рухнула рядом с Костяном, потеряв сознание.
Очнулась она от запаха нашатыря.
– Ну, слава Богу, девочка с нами, – чьи-то шершавые, пахнущие порохом руки погладили её по щеке, – Без девочки мне будет неинтересно мучить мальчика. Вам почти повезло, детки, вы чуть от нас не ушли. Блядская непогода.
Олеся распахнула глаза и увидела склонённого над собой «доброго дядю» Костяна. Она лежала на жёсткой вонючей койке, и тут же испуганно вскочила, отползая к стене, будто надеялась таким образом спастись. В углу лежало что-то объёмное. Мешок? «Мешок» болезненно застонал и слегка зашевелился. Человек.
От жуткой догадки Олесю затошнило.
Но предаваться размышлениям Костян ей не позволил.
– Бык, Зюзя, Падла, сюда, уёбки! – гаркнул он, растягивая губы в зловещей ухмылке. В дверь ввались трое коренастых мужиков, толкая друг друга, как долбоёбы. Отборный генофонд «Хромых лосей». Олесю сковало от ужаса.
Сейчас начнётся то, чем ей угрожал покойный Игорь? Её пустят по рукам? Олеся захныкала.