Олеся приняла правила игры, почти приняла.
Деньги у неё не переводились. Благодаря им она не брала академ, и легко расправлялась с зачётами в педе, помогала маме и сестрёнке, а кое-что откладывала про запас: поумнела.
Каждый вечер она выключала свет и долго ворочалась в постели в надежде, что кровать снова прогнётся под тяжестью мужского тела, но ничего не происходило.
Каждое утро её сердце замирало от ужаса, какой сюрприз этот новый день может ей преподнести, но день приносил лишь повседневные хлопоты.
Костян Олеськой не интересовался.
И это бесило.
Олеся хотела любви и приключений.
В то утро Олеся решила прогуляться без Алёшки, оставила его с Тушей, надела модное пальто, распустила волосы по плечам. Стояла поздняя осень, но день был тёплым и солнечным. Олеся решила взять видеокассет на прокат, посмотреть фильм, отвлечься.
В салоне никого не было. Охваченная юношеским азартом, она быстро схватила одну из кассет и засунула её под пальто. Как в детстве. Адреналин, бешеные эмоции, страх погони. Она улыбнулась и огляделась.
И… улыбка вдруг сползла с её лица, а рот приоткрылся от потрясения: за стеллажом, спиной к ней стоял… Гена. Её Гена. Его широкие плечи, его мужественная спина, его коротко стриженный затылок, отливающий тёмной медью.
– Гена! – кинулась Олеся к нему навстречу, а парень вдруг повернулся… и удивлённо вылупился на неё своими прозрачно-голубыми глазами. Богатырь лет двадцати пяти, высокий, плечистый, конопатый, белокожий, но незнакомый. Обозналась.
– Чего тебе, красавица? – он нахально оглядел Олеську с ног до головы и причмокнул, – Тебе новые кассеты показать или… чё другое?
– Кассеты, – Олеьска хмыкнула, ей захотелось пококетничать, – У вас все тут такие наглые и… рыжие?
– Только я, – парень широко улыбнулся. Неплохие зубы. Самоуверенный, наверняка… целуется хорошо. Она потрясла головой, отгоняя наваждение. У неё так давно никого не было, что все мысли только об этом, – Какое кино любишь? Боевичок, ужастик, порнушку? – он подмигнул, – Или про любовь?
– Порнушку давай, – Олеся хитро усмехнулась. Захотел её смутить? А вот шиш ему.
– Отличный выбор, – парень подошёл к ней близко-близко, и Олесю окатило жаром его здорового тела. Он даже крупнее Гены. Настоящий самец. Она облизнула губы, – Может, вместе посмотрим? Как ты?
Олеся отступила.
– Муж тебя убьёт, пацан, – произнесла она кокетливо.
– А я не боюсь, – парень ещё чуть-чуть к ней придвинулся, окончательно прижимая её к стене. Олеся дёрнулась, спасаясь от его напора, и ворованная кассета упала из-под её пальто на пол с характерным звуком.
– Упс, – смущённая Олеся пожала плечами, – Я заплачу.
– Конечно, заплатишь, – парень довольно рассмеялся и отступил, – А ты хулиганка. Меня Кириллом зовут, а тебя?
– Олеся. Давай свою порнушку и пойду я, – спохватилась она. Если кто-то увидит её здесь, будут проблемы.
– Как знаешь, но ты подумай. Приходи в любое время, у меня тут в подсобке видак и… кровать широкая.
– Я не такая, – Олеська рассмеялась.
Дома её ждал Костян, и на секунду ей показалось, что он всё знает. Но откуда? Глеба она не вызывала, гуляла пешком.
– Где была? – спросил он подозрительным тоном.
– В видеопрокате, кассет взяла посмотреть, – она вымученно улыбнулась.
– Чё за кассеты? – Костян выхватил из её рук сумку, бесцеремонно её расстегнул, вытащил одну из кассет, – «Белоснежка»?
– Угу.
Сказать, что под «Белоснежкой» скрывается взрослое кино, у неё не хватило духа. А если попросит поставить?
Да и пофиг. Сам виноват. Она молодая, горячая, ей уже крышу рвёт от недотраха.
– Мультиками интересуешься, мамочка? – Костян цыкнул с таким презрением, что Олеся взбесилась.
– А хоть бы и мамочка. И чё? – взбрыкнула она.
– Рот закрой и в спальню иди. Инструкции давать буду.
Олеся сглотнула. Началось? Опять клиент? Она молча разделась, прошла в свою комнату и присела на краешек кровати. Только не клиент!
Костян вошёл к ней через некоторое время, опустился в кресло напротив.
– От родов ты уже отошла, выглядишь свежей и энергичной. Это охуенно. Сегодня будешь меня сопровождать. Надень платье с вырезом, пусть все видят твои сиськи. Они у тебя вроде больше стали… – он выглядел таким чужим и равнодушным, что Олесе стало обидно.
– Да, моя грудь стала больше. А сам не хочешь в этом убедиться или ты… – спросила она и смущённо потупилась, – Не хочешь меня больше? – она почти не играла. Равнодушие Костяна ранило её, заставляло страдать, а сегодняшнее происшествие придало уверенности.
– Блять, не начинай, а? – он закатил глаза, давая понять, что ему неинтересно.