– А, это просто таблетка – дрянь, нужно нормальную выпить, и тогда не будет побочных эффектов, – протянула Олеська с умным видом.
– Может быть, – быстро согласился мальчишка, – Но сейчас ты раскрыла преступление, и можешь тоже получить побочный эффект.
– Я не хочу побочных эффектов, Алёш, – Олеся испугалась. Если бывших подружек не отправят в интернат или куда-то ещё, её жизнь может сильно осложниться возможной местью. О мести безумной Маргариты даже думать было страшно.
– Надеюсь, эта твоя таблетка от головы – правильная, – пожал плечами Алёша, – Я уверен, что правильная, – добавил он твёрдо.
– Ты – такой странный, – Олеся задумалась, – Но хороший… Скажи, где твой детдом находится? К тебе можно в гости приходить?
– Навещать можно, но по определённым дням. Сейчас адрес продиктую. Запомнишь?
– Запомню. И обязательно к тебе приду.
– Я буду тебя ждать. Если опять не сбегу… Там плохо.
Взрослые явно о чём-то договорились: Олеськин отец выглядел удовлетворённым, а участковый откровенно сиял.
– Сейчас отзвонюсь, куда надо, и будем вашу Заяц задерживать, – пообещал он, пряча в уголках рта улыбку. Казалось, визитом отца и дочери Синицких сотрудник милиции был крайне доволен, – Вы очень помогли следствию. Теперь Заяц не отвертится. Прощайтесь, молодые люди!
– Ты, это, Алёш, не обижайся на меня, – Олеське снова стало стыдно, – Я не хотела, чтоб ты попался.
– Что это за несознательное поведение, милая барышня? Об Алёше позаботятся воспитатели, – просиявший, было, участковый снова нахмурился, но в глубине его карих глаз всё ещё плясали задорные искорки, – Очень несознательное поведение.
– Извините, – Олеся растерянно потупилась.
– Прорвёмся, – клятвенно заверил смущённую Олесю Алёша и слегка прикоснулся к тыльной стороне её руки прохладной ладошкой, – Маяковского, 17. Я буду ждать.
– Пойдём, дочь, – отец как-то странно на Олесю посмотрел. На мгновенье ей показалось, что папа разозлился, – И давайте… без соплей тут, ладно? Тоже мне, друзья, – последнюю фразу он произнёс вполголоса, – Что за склонность подпускать к себе оборвышей? У него же наверняка вши.
– Папа! – Олеся дёрнулась, – Как тебе не стыдно? Это же человек!
– А твои Королько с Зайцем тоже люди? Думаешь, я тебе поверил, что ты ни при чём? Тебе очень повезло, дорогая, что сегодня я тебя отмазал. Я давно наблюдаю за этой вашей «дружбой». Неудивительно, что закончилось именно милицией. Отбросы никогда и ни при каких обстоятельствах с такими, как мы, не дружат. Максимум, пользуются… и ненавидят! Запомни, дочь! Запомни, чтоб никогда не плакать потом, – убеждённо заявил отец, хватая Олеську под локоть и решительно уводя её в глубь тёмного коридора.
– А кто такие «мы»? – не удержалась Олеся, обозлённая на нравоучительный родительский тон. В глубине души она переживала личную трагедию: всё-таки их с Нинель и Маргариткой связывали несколько лет верной дружбы.
– Мы? Особый слой партийной номенклатуры, дочь, – отчеканил отец, горделиво расправляя плечи.
Олеська замолкла. Слой? Интересно. Сказать по правде, она ничегошеньки не поняла, но почувствовала на уровне спинного мозга, что они с папой серьёзные люди. Расспрашивать подробнее было уже ни к чему.
Интересно, а Хромые лоси уважают партийную номенклатуру?
Знал бы тот понтоватый модник, кто она такая, следил бы за базаром и мило улыбался! Отчего-то Олеське стало грустно. Свидятся ли они когда-нибудь? Вдруг Нинель обозналась, и та особенная бляха на ремне симпатичного нахала ничего не значит?
Из отделения Олеська вышла с твёрдым намерением выяснить, где находится закрытая качалка, и выследить своего случайного знакомого. На секунду промелькнула мысль расспросить о загадочных списанных спортсменах папу, но осторожная девчонка быстро её от себя отогнала. Отец и так знает о ней до фига чего. Не хватало ещё, чтоб досужий родитель догадался, что она интересуется парнями.
А если ещё и матери расскажет, так та вообще её в клочья изорвёт. У мамы был какой-то странный пунктик по поводу половых отношений – странно, как та замуж вышла, при такой-то ненависти к мужикам.
А вдруг дожать Маргариту у участкового не получится? Вдруг они с Нинель поймут, что Олеся их сдала? Алёшка в детдоме – спасать от унижения некому. Мысли атаковали Олеську со всех сторон, но она мужественно сдерживалась от ненужной откровенности. Домой они с отцом шли в полном молчании.