– Ой, блин, ты меня не поняла. Ты сама посмотришь, без меня, – Кирилл хлопнул себя по лбу, – Вот я дебил, девчонку напугал. А ты думала, что я с тобой буду торчать? Я ж не гомосек, с красивой бабой порнуху смотреть. Сама выберешь, чё зацепит.
– Сама? – Олеся всё ещё сомневалась, но ей очень хотелось рискнуть. Тащить домой все кассеты – бессмысленно, а парочку классных – нормально, – Тогда пообещай, что не зайдёшь.
– Обещаю, – Кирилл просиял, – Всё, что найду, я на столе оставлю и выйду, а ты одна зайдешь, раз меня боишься.
– Я не боюсь, – Олеська фыркнула.
– Можешь перематывать, выбирать хоть весь день, а у меня других дел полно, – он набрал кассет и бодро нырнул за разноцветную ширму, – Ща приготовлю всё, – выкрикнул оттуда.
Олеся сглотнула. Посмотрит краешком глаза, чё там у него за запрещёнка, и уйдёт.
Кирилл вернулся.
– Иди, там заблудиться не получится, – кивнул он в сторону ширмы, – Одна дверь.
– Ты мне обещал!
– Обещаю-обещаю, не зайду, пиздоболом никогда не был.
– Ладно, я быстро.
Олеся юркнула в узкий проход и оказалась в тёмном помещении. Широкие и пологие ступеньки вели вниз, откуда проглядывал тонкой полосой свет. Полуподвальное помещение? На секунду Олеська замешкалась. За спиной послышались голоса: пришли покупатели, и она решилась. На дворе день, воскресенье, прокат работает, и наверняка по выходным сюда приходит много народу. Она сделает это быстро, пока Кирилл занят с клиентами.
Олеся спустилась и оказалась в просторной комнате. Спинкой ко входу стояло внушительное кресло, напротив которого располагался большой телек и видеомагнитофон. На круглом столе лежала целая гора видеокассет, к стене было придвинуто несколько кресел поменьше. Кинозал, блин.
Кровати не было, и Олеся окончательно расслабилась, взяла одну из кассет, вставила в слот, нажала перемотку, собираясь просмотреть середину картины.
Фильм был настолько горячим и откровенным, что Олеся оторопела. Всё было натуралистично и бесконечно пошло, а от стонов героини ей свело низ живота. Олеся испугалась и хотела, было, подняться, чтобы вытащить кассету, но на плечи ей легли тяжёлые и горячие руки.
– Нравится? – спросил Кирилл и принялся массировать её ставшие напряжёнными мышцы, – Это моё самое любимое кино. Не напрягайся, расслабься, я не буду к тебе приставать.
– Ты обещал! – вскрикнула Олеся, снова пытаясь подняться, но наглая мужская рука лихо расстегнула её куртку и оттянула ворот футболки, проникая под лифчик. Ткань затрещала, – Не трогай меня, скотина! – его пальцы нащупали её сосок, и Олеську пронзило настолько дикое желание, что она сжала ноги, чтобы не застонать. Актриса на экране принялась жадно ласкать себя, наслаждаясь соитием, как кошка.
– Я больше не буду, – зашептал ей Кирилл в макушку, отнимая руку от груди и стаскивая с Олеськи куртку, потом футболку, лифчик. Она уже не сопротивлялась, – Я больше не буду, – шептал он, бесстыдно ощупывая её обнажённое тело и принимаясь жарко целовать в шею.
Она уже ничего не соображала, когда оказалась совсем голой. Теперь в кресле сидел Кирилл, он действительно был большой во всех смыслах, и она сама уселась на него сверху, принимаясь тереться и насаживаться, как одержимая. Её взмокшее тело сотряс мощный оргазм, потом ещё один.
– Блять, тут есть кто? – грубый голос Костяна заставил Олеську остановиться. Охваченная настолько диким ужасом, что в ушах застучало, она спрыгнула с Кирилла, собирая с пола свою одежду, второпях натягивая бельё.
Костян застал их, когда она застёгивала лифчик, мазнул по её почти обнажённому телу равнодушным взглядом.
– Ебётесь? – произнёс обыденно.
– Костя, – Олеська всхлипнула.
– Она сама пришла, сама, – залепетал Кирилл, чьё лицо побледнело, как мел, когда он увидел КТО стоит в дверях, – Я не виноват, нет.
– Ты кто? – спросил его Костян бесцветным голосом.
– Я – Кирилл Моржов, предприниматель, – ответил тот, сжимаясь, как нашкодивший подросток.
– Охуенно, – ответил Костян, развернулся и… просто вышел.
– Скотина! – Олеська схватила Кирилла за грудки, – Это ты во всём виноват! Ты! Он не простит, он убъёт меня, он… – она затряслась в рыданиях.
– Да пошла ты, – Кирилл отцепил от себя её руки и толкнул на пол, – Ты сама пришла поебаться, я-то причём? Собирайся и уходи!