– Ты взрослая баба, вставай, говорю! – мать грубо ударила Олесю в спину, потащила за волосы с кровати, – Не хочешь работать, найди себе нового ухажёра, это у тебя лучше всего получается, – она оскорбительно фыркнула, – Мне тебя пинками из дома выгонять?
– Ты чё дерёшься, совсем уже? – Олеська вскочила с кровати, отпихивая от себя материны руки, – Не трогай!
– Я не шучу, не умеешь шевелить мозгами, шевели задницей, дармоедка! – мать снова её пнула, и Олеська окончательно разозлилась.
– Да и пошла ты! – взвизгнула она, – По-человечески надо к людям относиться. Мне плохо, не видишь, что ли?!
– Вот и отнесись ко мне по-человечески, – парировала мать, – На мне дочь-школьница, у меня спина больная, а тут ты ещё с печальной рожей. Кто виноват, что тебя Константин Геннадьевич бросил? Я?
Олеся задумалась. Кто виноват, что Костян её выгнал?
Кирилл. Конечно, он. Кирилл Моржов, предприниматель! Несправедливо, что страдать приходится ей одной, но… как призвать рыжего нахала к ответу? Он перехитрил, совратил, воспользовался ситуацией, а все стрелки перевёл на неё. Такого деятеля только хитростью брать.
– Кирилл Моржов, предприниматель, – произнесла она вслух и усмехнулась, – Он виноват!
– Чё? – лицо матери вытянулось, – Какой предприниматель?
– Никакой, – неожиданно Олеська приняла решение: Кирилл обманул её, подставил, а значит именно он должен ей помочь. У неё даже появилась идея, – Почему я одна должна за всё отвечать?
– А почему я должна за тебя отвечать? Под мужиков ложиться научилась, а ума так и не нажила. Была б умная, вышла бы за своего рыженького замуж, такой мальчик хороший был, любил тебя, потаскуху…
– Мама!
О чём угодно, но только не о Гене сейчас!
– Чё мамкаешь? Мой тебе совет, выходи замуж, Олеська, а то так и будешь всю жизнь по рукам ходить! ЗАМУЖ! На большее ты не способна, – мать скривила губы, – Ума Бог не дал, талантами обделил, женской старательности и той в тебе нет. Не знаю в кого ты у нас такая никакая: ни шить, ни готовить, ни прибираться, ни красиво ходить. Даже в манекенщицы тебя не взяли, бревно бревном.
– Мама, хватит меня унижать! – Олеська чуть не расплакалась, ведь по всему выходило, что мать права, и от этого было очень стыдно и обидно, – Неужели ты во мне ничего хорошего не видишь?
– Хорошего? – мать смерила её осуждающим взглядом, – А чё в тебе хорошего? Разве что морда, но внешность – она ненадолго, потому выходи замуж, пока не поздно! Хотя… тебя даже замуж никто не взял, только игрались, тьфу, – она брезгливо сплюнула, – Пустоголовая, спесивая кукла, – и вышла вон.
От обидных маминых слов в Олеське разыгралась буря чувств. Несколько месяцев она гнала от себя реальность, но всему есть предел. Мать, читавшая ей сейчас нотации, что она в жизни понимает? Даже с соперницей своей разобраться не могла, ей во всём Олеся помогала.
А теперь…
Кукла? Пустоголовая? Спесивая? Игрались?
Неправда! Её, Синицкую Олесю, любили. Все мужики её любили, и Кирилла она в себя влюбит и под себя подомнёт, говнюка! Только сама будет решать, с кем ей спать и кого бросать! А замуж выйдет только за самого достойного.
Ни хера мать в жизни не понимает!
– Замуж? Я сама решу, когда мне замуж ходить, – буркнула она себе под нос и стала собираться, – Я свой бизнес организую, я сама стану хозяйкой, я вам всем докажу! Это я буду ими играться. Я!
Уже через полчаса она стояла перед прокатом, яростная, решительная, ослепительная, в блестящих лосинах, юбке-резинке, с жутким начёсом на голове, красными губами и мятной жвачкой во рту. Пусть не думает Костян, что она сгниёт без него в нищете! И матери докажет, и Костяну!
– О, какие люди, – в этот раз Олеся встретила Кирилла в дверях. Видимо, тот собрался уходить, – Ты чё пришла?
– Здорово, Морж! – Олеська решила сразу идти ва-банк, – Есть деловое предложение.
– Морж? – Кирилл усмехнулся, – А чё вдруг «морж», а не «котичка»?
– «Котичкой» ты будешь с тёлками в постели, – Олеська облизнула губы, – А для деловых партнёров ты – Морж.