– Хм. Ну ладно. И чё за предложение, Олеся? – Кирилл окончательно развеселился, – Ты какая-то странная.
– Называй меня Синицей, – Олеся надула огромный пузырь и с упоением его лопнула, – Будем бизнес мутить. Вдвоём.
– С какого хрена вдвоём? Мне и одному неплохо, – Морж скрестил руки на груди и снисходительно ухмыльнулся, – Ты-то мне зачем?
– Затем, что ты мне обязан, – Олеся решительно втолкнула Моржа внутрь павильона и продолжила, – Я тебя перед Костяном отмазала, – соврала она, пристально глядя Кириллу в глаза, – Поэтому ты до сих пор живой. Я – твой счастливый билет в большой бизнес.
– Да ну? А я думал, что он просто тебя кинул, – Морж расплылся в пошлой улыбке, протянул к Олеське руку и погладил через ткань её грудь. Сосок сразу же встал колом, а по телу пробежала волна лихорадочного возбуждения.
– Руки убери, – произнесла она таким чувственным голосом, что вместо того, чтобы отойти, Морж ещё больше к ней придвинулся и принялся бессовестно лапать, – Никто меня не кидал, а сама его кинула… Убери, я сказала…
– А то чё сделаешь? – Голубые глаза Моржа заволокло похотью, он обхватил её лапищами за задницу и по-хозяйски притянул к себе, заставляя потереться бедром о свой железный стояк, – Пойдём со мной, я соскучился.
Олеська почувствовала, что во рту пересохло. Ей тоже хотелось удовольствий: раздеться догола, открыться и принять, ощутить в себе всю его горячую мощь, почувствовать крепость мужских объятий.
– Надо павильон закрыть, – она уже была готова на всё.
– Блять, а сегодня-то кого ждём? Ты опять кому-то изменяешь? – Кирилл боязливо отодвинулся, и Олеська испугалась, что он передумает и отступит.
– Вдруг покупатели придут… – промямлила она, растеряв большую часть своего запала. Теперь она не думала ни о бизнесе, ни о словах матери, теперь она мечтала только о мужчине и о том наслаждении, которое он был обязан ей дать. В его руках она стала податливой, как пластилин: голова отказывалась думать, а тело само льнуло к его могучему торсу.
– Ладно, запру…
Через несколько минут Морж наклонил трепещущую Синицу над креслом и вошёл в неё сзади, заставляя орать и бесстыдно извиваться под собой, покрываясь испариной и размазывая косметику по лицу.
– Какая ты горячая девочка, – шептал он ей в затылок, обжигая шею влажным дыханием, – С ума меня сводишь, конфетка…
Он довольно долго с ней развлекался, а в конце поставил перед собой на колени, принуждая открыть рот. В последнюю минуту Синица увернулась. Почему-то она почувствовала себя использованной. Всё возбуждение сошло на нет.
Неужели мать права, и для мужиков она всего лишь не особо обременённая умом потаскуха?
Отчего-то вспомнился первый опыт с Игорем, тот тоже был эгоистом, а она даже не понимала, что не так…
– Ты кончила?
Нет, всё-таки это не Горе, этот хотя бы делает вид, что заботится. Честно говоря, сегодняшняя близость не принесла Олесе ожидаемой разрядки. Слишком много всего случилось, последние месяцы она была сама не своя.
– Да, – соврала она, поднимая с пола одежду.
– Ты сильно похудела, тебе не идёт. Не жрёшь ничё? – сухо заметил Морж, натягивая штаны, – Баба без сисек – не баба, надо жрать.
– Сложный период, – Синице захотелось с ним поделиться, – Безработица.
– А ты чё предложить-то хотела? – вспомнил Морж, – Предлагай, у меня тоже сложный период, нужны идеи.
– Давай видеосалон откроем, – выдохнула Олеська, замирая в ожидании ответа. Мысль о видеосалоне пришла к ней ещё в тот первый раз. Или он и без неё догадался? Конечно, догадался, потому и стулья вдоль стены, и видак…
Так себе предложение, конечно. Очевидное – невероятное…
– Я иногда кручу кино… но тут от силы три калеки собирается. То ли кино не то, то ли место, не идут ко мне, – пожал плечами Морж, но высмеивать Олеськину идею не стал.
– Надо порядок навести, плакатов наклеить, прибраться и… рекламу сделать, пусть весь город о тебе узнает, – воодушевлённая, она мило улыбнулась, – По радио, а ещё лучше по телеку. Я поспрашиваю у мамы, старые папины связи поднимем, организуемся. И в газете статью напишем. Дело пойдёт.
– Весь город? – Морж присвистнул, – Тут через два дома кинозал, его Плешивый крышует, если он прочухает, что я мимо него пляшу, он мой прокат снесёт к херам. Не, я с ним связываться не буду.
– Слушай, Морж, а тебя самого кто крышует? – Олеська уставилась на Кирилла с удивлением: крупный, сильный на вид и такое ссыкло по жизни? Как он вообще бизнесменом-то стал с таким трусливым характером?
– Ну так это… Плешивый, – Морж посмотрел на неё, как будто в первый раз увидел, – Он тут всем заправляет.