– Ну, так ты ему сам скажи, что хочешь развернуться, – она снова растянула губы в улыбке, – Зачем тайком-то? Тебе хорошо, и ему неплохо. С людьми надо договариваться. Дело пойдёт.
– И делиться потом с ним? Нашла дурака! Я ему и так отстёгиваю себе в убыток. Не, я на это не пойду. Мне бы в обход него чё-то… Ну, у меня есть мыслишки… – он рассмеялся и притянул Синицу к себе, – Тайную порностудию открыть, – он довольно заржал.
– Порностудию? Ты сейчас серьёзно? Это же актёры нужны, оператор. Чем ты им всем платить будешь? И… ты правда думаешь, что Плешивый не узнает? – значит, всё-таки на той кассете с «Белоснежкой» был он, Кирилл Моржов? Чутьё Олесю не подвело. Ну и ну.
– Ладно, я пошутил, – он залез Олеьке под футболку и принялся увлечённо исследовать её тело, – Залазь на меня сверху, – Олеся была не против, – Нужно тебя откормить, а то одни кости остались…
Морж был Олесе рад, самозабвенно предавался с ней пороку, рассыпался в бурных комплиментах и жирно намекал, что хочет проводить с ней время и дальше. Это было идеально. На безрыбье и рак – рыба, а тут – целый предприниматель, трусливый, узколобый и жадный, но предприниматель.
Вернулась Олеся поздно вечером. В дверях стояла мама, на лице которой не отражалось ничего хорошего.
– Нашла работу? – сварливо спросила она, упираясь руками в бока, – Где весь день торчала?
– Я в процессе, мам, – отозвалась Олеська.
– Вижу я в каком ты процессе, потаскуха, вся шея в засосах! Хоть бы деньги с них брала, дешёвка, – мать брезгливо сплюнула, – Тьфу такой быть…
– Может, хватит меня оскорблять, а?! – Олеська вспыхнула, – Не смей меня оскорблять!
– А чё ж ты мне сделаешь? – мать мазнула по ней презрительным взглядом, – Ударишь? Видел бы тебя отец сейчас, со стыда бы сгорел…
– Да пошла ты в жопу, святоша! Всю жизнь меня долбишь, а ты-то сама кто? – Олеська оттолкнула мать в сторону и помчалась к себе в спальню, матерясь, как базарная воровка, – Вы же с папой сами меня Белозёрским отдали. Знали, что они бандиты, но отдали! И деньги от Костяна ты сама брала и не давилась! Хорошая ты, да?! Шкура ты продажная! Собственную дочь под бандита подложила!
Мать догнала Олеську и вцепилась ей в волосы, принимаясь безжалостно таскать по всей квартире.
– Заткнись, шалава! Заткнись, продажная девка! – орала она, как ненормальная.
– Мама, не надо! – захныкала где-то совсем рядом перепуганная Сонька, – Мама! Не бей Олесю!
– Сонечка, всё хорошо, – мать резко пришла в себя, а растрёпанная Олеся не удержалась и завалилась на бок, – Мы просто играем… На кухню иди, – бросила она Олеське, – Всё хорошо, Соня.
Олеся быстро поднялась и метнулась на кухню, едва сдерживаясь, чтобы не заругаться. Её всю колотило от бешенства. Вслед за ней зашла и мать. Она молча зажгла конфорку и поставила на плиту чайник.
– Мы с тобой не уживёмся, – заявила она загробным голосом, – Не могу я смотреть на тебя такую.
– На какую «такую»? А на безмолвную куклу Белозёрского приятно было глядеть? Ты хотела до старости чаи с ними гонять? С бандитами-то…
– Не ёрничай, Олеся.
– Называй меня Синицей, Олеся умерла, – ответила Олеся ей под стать, – Дай мне пару дней, и я отсюда съеду. Я выживу, а ты не права. Нельзя так с людьми…
На следующий день она снова пришла к Моржу. Теперь уже с вещами. Тот был слегка озадачен, но на некоторое время приютил.
***
Синица у Моржа прижилась. Она была с ним ласковой и покладистой, и гнать её от себя он не торопился. Вместе они жили уже второй год – временное стало постоянным. За это время Морж разжирел, обленился и почти всё свободное время проводил за просмотром порнухи. Фильмы для взрослых были его фанатичным увлечением. Дела проката шли хуже некуда, и Синица уже отчаялась что-либо изменить.
Проживали они в частном доме с огородом, садом и цепной собакой. Она научилась окучивать грядки, выращивать картошку и… выть по ночам на луну вместе с лохматым Тузом. Из зеркала на Синицу смотрело измождённое, похудевшее лицо с тёмными кругами вокруг всё ещё красивых голубых глаз, но вернуться к матери означало признаться в собственной несостоятельности. Всё это время Синица не жила, а выживала.
Заношенный костюм от «Адидас» был единственным напоминанием о её некогда беспечной, сытой жизни.
Иногда с ней пытались познакомиться другие мужики, но рисковать она уже не пыталась. Теперь у неё не было ни папы-начальника, ни своего жилья, поэтому лишиться Моржа и картошки было бы недальновидно.
В принципе Морж её устраивал: не орал, не бил, никак не ограничивал. Разве что регулярно сваливал на неё всю свою работу.
В тот день она работала в прокате одна: Морж отходил после очередной попойки. Пришёл странноватый мужичок с бегающим, вороватым взглядом, и Синица напряглась. Проверка? А что проверять, и так ясно, что хуёво. Человек Плешивого? На плохого парня не похож, скорее уж на того, кого самого чморят. Воришка?