— Вам не нравится быть полицейским?
— Нет, почему же, но мне больше нравится другое дело, — коротко ответил Стивен. Вопрос застал его врасплох, так как он никогда не думал, нравится ему или не нравится его работа, а просто каждый день привычно балансировал между жизнью и смертью. — Ужин будет примерно через час. — Ему захотелось прекратить разговор.
— Через час?! — воскликнула прелестная пленница. — Но я умираю от голода и не могу ждать целый час! — Она всплеснула руками и шагнула по направлению к Стивену. — Сколько же нужно людей, чтобы принести сюда ужин?
— Один человек. Но гораздо больше людей нужно для того, чтобы прикрыть этого человека и прикрыть нас на то время, когда он будет передавать нам ужин.
— А вы сами не можете пойти и принести нам поесть? Обещаю, что посижу здесь паинькой!
— Я не могу даже пробежаться по коридору и купить вам пакетик земляных орешков в автомате. Правило номер один — мы не должны выходить из номера.
— Но я умираю от голода! Мне показалось, что вы будете заботиться обо мне! — У Сильвии слегка задрожал подбородок.
— Не сомневаюсь, любой мужчина, едва достигший половой зрелости, готов будет заботиться о вас. Но давайте говорить прямо. Я телохранитель, а не ваш лакей!
— Хорошо, хорошо! Пусть вы не можете принести ужин, — продолжала она, упрямо и коротко вздыхая и щуря глаза, хотя щеки и рдели. — Это я поняла. А как насчет самого простого способа — воспользоваться услугами коридорного?
Именно этого вопроса он ждал и услышал его с облегчением. Этот вопрос менял образ слабой женщины, ранимой и не похожей на людей своего круга. Перед ним снова была Дженнифер Рэдфорд, с которой он знал, как обращаться, а потому дал волю своему гневу.
— Я могу договориться с кем угодно, кроме немного испорченной женщины, имеющей связь с таким человеком, как Ник Гаррисон.
— Не надо об этом! — беспомощно прошептала она, еще больше краснея и опуская глаза.
Ее способность моментально краснеть лишала Стивена всякой твердости, поэтому он сразу же постарался погасить раздражение.
— Мисс Рэдфорд! Давайте честно обсудим еще одно обстоятельство. — Стивен осторожно коснулся ее подбородка, заглядывая в глаза.
— Какое? — тихо спросила она не поднимая головы.
Он посмотрел на склоненную голову, почти благодарный за то, что в данный момент не видит этих зеленых глаз, и продолжал:
— Я не собирался быть здесь! Согласился только потому, что хочу выручить Роберта Блэкпула. Главное в том, что мы можем добиться своего двумя способами. Легкий — выдержать здесь субботу и воскресенье и с вашей помощью отправить Ника Гаррисона туда, где ему надлежит быть. Второй… — Стивен подождал, пока она не подняла глаз. — Второй — жесткий.
Сильвия с трудом заставила себя выдержать взгляд Стивена. Ей даже не пришло в голову спросить, что такое «жесткий способ», но какое-то искреннее чувство вырвало у нее горячие слова:
— Мне тоже не нужно быть здесь. Но я здесь! И переживу это! А теперь все? Или у вас есть что-нибудь еще, что необходимо честно обсудить?
Язвительная насмешка, которая прозвучала в ее голосе, удивила девушку. На какую-то долю секунды показалось, что она говорит голосом Дженни. Дженни, которая могла смело посмотреть в глаза кому угодно и никогда не уступала в споре. Упрямая и уверенная в себе, она могла настаивать на своем в разговоре с любым человеком. Дженни всегда знала, как вести себя с мужчинами, всегда могла втереться им в доверие. Насколько Сильвия помнила, сестра даже могла заставить их так или иначе делать то, что ей нравилось. Но сейчас, даже воплотившись в образ Дженни, Сильвия чувствовала, что в лице этого мужчины получит достойный отпор. Многое говорило об этом, но особенно его стиснутые зубы и выражение голубых глаз, будто пригвоздивших ее к полу.
— Просто следуйте правилам! — тихо сказал Стивен и, отвернувшись, бросил через плечо: — Если будете курить, дверь своей комнаты держите закрытой.
Стивен подошел к стопке юридических фолиантов, сложенных у двери, взял один из них, вернулся к кушетке и с грохотом бросил том на кофейный столик. Сильвия вздрогнула, повернулась и, не говоря ни слова, быстро направилась в свою комнату.
В спальне она включила телевизор. Мерцающий голубовато-серый свет заполнил комнату. Сильвия сбросила кроссовки и забралась с ногами на кровать, расположившись поверх покрывала. На тумбочке лежал дистанционный переключатель, она взяла его и собралась переключиться на другой канал, как вдруг услышала фамилию Гаррисона.
4
Телевизионный диктор, симпатичная блондинка, передавала сводку очередных новостей. В левом углу экрана светилась надпись: «Задержан без права освобождения под залог». Сильвия сразу поняла, что речь идет о Николасе Гаррисоне, единственном сыне Мэтью Гаррисона из Спрингфилда.