Из этого надо понимать, что Антипод — хозяин человеческих тел и, соответственно, взаимодействий меж ними, естественно, на самых низких уровнях, в простейших программах.
Блуд, а это мой конек, есть симбиоз порабощения женским аспектом мужского через внешнюю форму, образ, посредством наведенной Антиподом программы (нашептывание Змия Искусителя) и внутреннего притяжения мужского аспекта к женскому через встроенную самим Творцом программу продолжения рода (ограничение потребления особого сорта яблок в Саду). Женскому аспекту, крест на крест, вменяется программа заботы о потомстве — здесь подсвечивает Бог, а мужской аспект под влиянием Антипода кодируется на полигамию, как минимум ментальную.
Одна из фигур у фонтана отделилась от группы и неуклюжей перебежкой двинулась к аркаде. Наверняка муж решил проверить, крепок ли сон супруги, оставив засаду мерзнуть дальше. Что ж, они не слышат нас, можем продолжить.
Мой друг, не столько остротою шпаги, сколько артистизмом слова пользовался я умело на своем Пути, и результат не заставил себя ждать: мужской аспект — назову его, пожалуй, «Вторичный Адам», а он, как известно, есть продукт упорных телесных тренировок — уступил главенство женскому аспекту, чья колыбель — непрестанные умственные экзерсисы, по подобию с мужским стану величать его «Вторичной Евой». Великий воин (знаешь, с удовольствием бы называл себя так) в своем потенциале обернулся Великим Любовником.
Гулкие шаги разбавили тишину, оккупировавшую ночную площадь, ревнивый муж торопливо возвращался на пост.
Видишь, все хорошо, и да, моя ухмылка — это просто предложение тебе, мой друг, решить самому, к кому я обратился, может быть, к не успевшему обзавестись рогами вельможе, а возможно и к развесившему уши слушателю. Однако продолжим. Блуд есть исчерпание сосуда в никуда, излитие через дыру живительной влаги на горячие пески пустыни, срывание еще не зрелого плода, горение хвороста не в очаге, но подле него, увлекательная история, умирающая на губах немого.
Восхищающийся моими «подвигами», знай, блуд — код, прописанный плотью Жены для привлечения духа Мужа и Мужем, уступившим духом своим перед плотью Жены. «Заноза» сия в отношениях аспектов — совместное «творчество». Из всех женщин, взошедших со мной на общее ложе, не было ни одной подневольной. Так чем же я отличен от каждой из них? И первая, и последняя (на сей момент) — все явили собой истинную суть моего женского я, моей «Вторичной Евы», а именно, «альфу и омегу Любодея».
Думаешь, тот, стойко ожидающий обидчика у фонтана, не чувствует, как его «Вторичная Ева» перетекла в мои руки, когда верная супруга, приняв комплимент от незнакомца, уже обнажилась перед ним, как минимум, в собственном воображении. Вожделение глазами — верный признак действия этого кода, момент его включения, вхождение «занозы» в «тело» мыслей. Впрочем, оставив мужу нетронутой честь его жены, с чистой на этот раз совестью вернемся к моим многочисленным и не столь беспечно отвергнутым дамам.
Мы пали, в обоюдном грехе, вместе, на один уровень, в данном случае или, точнее, случаях, количество не переросло в качество, я — не ниже, каждая из них — не выше, мы, как и на греховном ложе, касаемся друг друга энергетически. Недаром в своем апогее любовь «коронуется» эпитетом Божественная и «награждается» качествами Света — сияющая и согревающая, а в самом низу (там, где я) соседствует с понятием «продажная» и рифмуется со словом «кровь». Ей (крови) бы и сегодня пролиться, не примерь я на себя, не без удовольствия, личину Учителя, и уж коли не случилось в этот вечер проткнуть одного или двух ради заветной цели, утянутой бархатным корсетом, так хотя бы зацепить твое сознание, мой неожиданный, но приятный, спутник. Вот еще одна парабола для твоих ушей: я есть «Иуда» женскому роду, совершающий, возможно, предательство по отношению к целомудрию, а возможно и подвиг, высвечивающий во всей своей неприглядности грех прелюбодеяния. Не могу утверждать с уверенностью, то ли мысли вслух выразил я неаккуратно и слишком громко, то ли ревнивец-муж обладает чертовской интуицией (Господи, и на что рассчитывала его супруга, соглашаясь на тайную встречу?), но группа отделилась от фонтана и направилась к моему укрытию, раскрываясь широкими крыльями в полукруг.
Перед тем, как благоразумно ретироваться, используя темень и складки городских переулков, я решительно настроен попытаться уберечь от греха стремящегося стать на Путь обольстителя и любодея.
Мне, мастерски исполнившему свое предназначение и вписавшему имя свое в один из смертных грехов несмываемыми буквами, сделать это не трудно, стоит только описать то место, в коем оказался после сладострастного пребывания в обмане и чувственных наслаждениях.