Он идёт за мной
Раз-два, беру в руки нож.
Три-четыре, подхожу к твоей квартире.
Пять-шесть, ты сладко спишь в своей постели.
Семь-восемь, стою над тобой.
Девять-десять, глазки открой.
Поздно! Смерть пришла за тобой.
*** *** ***
Я сидела на жёстком неудобном стуле и смотрела прямо в камеру, закреплённую на штативе. Напротив — двое детективов. Они не предъявили никаких обвинений, просто заперли здесь, а теперь ждали, что я начну оправдываться или в чём-то признаваться. Но мне не в чем каяться.
— Назовите ваше полное имя? — первые слова, прозвучавшие в тишине.
— Мариэтта Диана Фицпатрик. Но все зовут меня просто Мэри. Что, собственно, случилось?
— Как давно вы видели вашего брата, мисс Фицпатрик?
— Дэвида?
В моём голосе явно слышится удивление, ведь я меньше всего ожидала, что они спросят о нём. И ещё меньше мне бы хотелось вспоминать о человеке, которого все почему-то называли моим братом. Мы ведь даже некровные родственники, просто его мать вышла замуж за моего отца.
— У вас имеются ещё братья, мисс Фицпатрик? — приподняла бровь темнокожая женщина-детектив.
Кажется, её фамилия Джонсон. Она не понравилась мне с первого взгляда. Вот молоденький напарник больше пришёлся по душе, — он не смотрел так грозно и обвинительно, будто я совершила что-то противозаконное. Наоборот в его взгляде прослеживалось какое-то сочувствие.
— Дэвид мне не брат! — отрезала я, сжав руки в кулаки. — Я не знаю, где этот ублюдок. В чём его на этот раз обвиняют?
Детективы переглянулись между собой, будто молча советовались, а затем Джонсон сказала:
— Ваш брат... Дэвид Мастерсон подозревается в убийстве двенадцати женщин. Все они чем-то похожи на вас...
Мне кажется, что земля ушла из-под ног. Стало трудно дышать, а в глазах появились красные точки. Страх ледяной рукой сжал внутренности, и я вдруг почувствовала себя Алисой в стране чудес, провалившейся в мрачную дыру, где меня ждут только боль и смерть. И это падение будет вечным.
*** *** ***
Мне едва исполнилось тринадцать, когда отец огорошил известием о своей скорой женитьбе. Я знала, что он встречался с женщинами, но никогда не думала, что одна из них однажды станет моей мачехой. Барбара оказалась лучше, чем я могла представить. Мы ходили по магазинам, готовили еду и выбирали фильм для вечернего просмотра. Нас можно было назвать идеальной семьёй, если бы не Дэвид.
Пятнадцатителетний сын Барбары оказался той самой ложкой дёгтя в бочке с мёдом. С виду он был спокойным и доброжелательным. Я знала, что его отец погиб пять лет назад, и Дэвид всё ещё переживает. Почти всё свободное время парень проводил в своей комнате и почти не общался со мной или моим отцом.
Мы жили, словно соседи, ничего не зная друг о друге, и всех это странным образом устраивало. Я пыталась быть милой с ним, всегда улыбалась и желала доброго дня, когда мы встречались в коридоре или на кухне. Он хмуро пялился на меня в ответ и бормотал что-то непонятное, что можно было разобрать как «тебе тоже». Хотя иногда его бормотание звучало несколько иначе, и это пугало. Я могла точно поклясться, что однажды Дэвид, не разжимая губ, сказал мне: «Сдохни!» Да-да, так и было, но когда я переспросила, он лишь приподнял бровь и уже более внятно произнёс: «Я пожелал тебе того же. У тебя начались проблемы со слухом, Этти?»
Только Дэвид звал меня так. Не Мариэтта, не Мэри, а Этти, словно я была собачонкой. Несколько раз я исправляла его, но вызывала лишь мимолётную ухмылку и противное: «Тебе не нравится имя Этти? Хочешь бы как все? Мне казалось, в тебе есть индивидуальность». Я не понимала, что он имел в виду, однако странный блеск в его глазах пугал. Мне хотелось держаться от него подальше. Что я обычно и делала.
*** *** ***
— Мисс Фицпатрик! Мариэтта! Мэри! Вы слышите меня?
Голос доносился будто из бочки, и мне никак не удавалось понять, кто зовёт меня. Чтобы открыть глаза, пришлось задействовать все силы, коих у меня слишком мало.
— Где я? Что со мной?
— Простите, но я должен спросить. Как давно вы видели Дэвида в последний раз? — вопросом на вопрос ответил детектив, переходя сразу к делу.
— Давно... это было очень давно...
*** *** ***
На пятнадцатый день рождения мне подарили щенка породы лабрадор. Барбара знала о моём страстном желании иметь четвероногого друга и убедила отца, что я уже достаточно взрослая, чтобы заботиться о собаке самостоятельно. В гостиной ко мне подошёл Дэвид и вручил коробку, в которой лежали поводок, намордник и руководство по дрессировке собак.
— Говорят, если пёс попробует человеческую кровь, ему никогда не стать прежним, — шепнул он мне на ухо, отчего по коже побежали мурашки. — Так что не дай ему укусить себя, малышка Этти. Ты ведь не хочешь стать его первой жертвой?