От её слов свело живот, а глаза сами опустились в пол. Я себя почувствовала маленькой девочкой, сделавшей что-то плохое.
– Может, поддержим образовавшуюся в такой замечательный день пару? Что бы в их жизни никогда не было горько, – прокричал кто-то из мужчин.
– Горько! – подхватили весельчаки.
Мне же стало не по себе. «Как я попала в такую историю? Недаром не хотела идти! Ладно, они пьяные, я же трезвая. И это хуже всего – на алкоголь не спишешь!» – думала я.
– Горько будете кричать на нашей свадьбе. Я вас всех приглашу! Обещаю. А сейчас мы не готовы к публичным проявлениям чувств, – как обычно закрутил начальник. Он любил говорить на официально-деловом стиле.
Все тут же замолчали.
– Нужно было выбрать Любочку! Она ко всему готова. А за этой будешь бегать, как мальчик! – съязвил мужской голос. Все рассмеялись.
– Ты за кого меня принимаешь? – вскипела Люба. Поднялся скандал. Чему я была очень рада – мы с начальником стали им не интересны.
Взяв меня за руку, Аркадий Сергеевич потянул за собой.
-5-
Покинув зал, где проходил корпоратив, он остановился и посмотрел на меня. Его лицо было бордовым. Скорее всего, моё было таким же.
– Ты прости, что так вышло. Я хотел по-другому. Хотя… – он замолчал, посмотрев в пол, затем тихо добавил, – если бы не алкоголь и слова Солнцевой, я, может, никогда и не решился бы. Хорошо, что так вышло!
Он вновь посмотрел на меня.
– Я хоть тебе нравлюсь? Не хотелось бы после праздников выглядеть дураком, сказав, что свадьбы не будет.
Он рассмеялся детским, веселым и задорным смехом, словно произошло что-то забавное. Я смотрела на этого взрослого, всегда серьезного и решительного мужчину, ведущего за собой полсотни подчиненных, и никогда не могла подумать, что он может быть таким застенчивым и смущенным. Я любовалась им, понимая, что он искренен, но одновременно боялась, что эти чувства вызваны алкоголем.
– Молчишь… Значит, не нравлюсь. Прости за случившееся и неловкий разговор. Можешь идти домой – отшучусь как-то по поводу твоего ухода. Правда, если кто-то заметит.
Он неловко повернулся и направился в зал. А я смотрела ему вслед чувствуя, что совершила огромную ошибку.
Вот почему так: мы можем спокойно говорить о любой вещи, но искрение чувства скрываем от самых важных людей в нашей жизни? И нужна немаленькая смелость что бы признаться в них. Более того, чем сильнее и искреннее чувства, тем сложнее открыться.
– Аркадий Сергеевич, – позвала я.
– Да, Наташ.
Он остановился и посмотрел на меня. Сейчас его глаза были наполнены грусти и боли. На мгновение мне показалось, что что-то пронзило и мою душу.
– Сейчас Вы пьяны, а подобные разговоры нужно вести на трезвую голову. Давайте так, если, протрезвев, Вы по-прежнему захотите получить ответ на свой вопрос – я отвечу на него. А если нет, то сделаем вид, что не было сегодняшнего вечера, Вашего признания и этой неловкой ситуации. Просто, по пьяни, я часто говорила что-то лишнее, о чём потом жалела. Не хочу, чтобы потом и Вы пожалели. Тем более, если эти чувства вызваны алкоголем.
Начальник задумался.
– Значит, я тебе нравлюсь?
– До свидания, Аркадий Сергеевич, – ответила я и быстро направилась в помещение, где весела верхняя одежда.
– Наташа, – позвал он.
– До свидания, – повторила я, пытаясь хоть так сбежать от ответа.
– Я к тебе завтра обязательно приду. Жди, любимая.
Я заулыбалась и на душе стало так легко и радостно, как было когда-то давно… в далеком детстве, когда мне признался нравящийся мне мальчик. Тогда, в детстве, все было проще. Не то что сейчас. Да, быть взрослым означает всё усложнять.
-6-
О чем я жалела по пьяни? Да вот о чём.
Я же говорила выше, что очень влюбчивая. Хоть и обычная, но всё же симпатичная. Правда, с такими как Любка, я и рядом не стою.