— Не совсем так, — отвечаю я.
Его взгляд скользит по моей дизайнерской толстовке с капюшоном и рваным джинсам.
— Как так?
Он осуждает меня. Я не уверена, стоит ли мне расстраиваться, но он меня не знает, и мне должно быть все равно, что он думает.
— Потому что я отсюда.
Он фыркает.
— Ладно, кстати, классная кофта. — Он обнимает Кэти, отпуская меня. — Увидимся позже, красавица. Мне пора на занятия.
— Ладно, — говорит она, а затем уходит.
— Не обижайся на Мэнни. Я никогда не видела, чтобы он был таким грубым с девушкой. Обычно он не...
— Осуждающий придурок.
— Он был ослом, но это потому, что он тебя не знает.
Она тоже не знает, но я не хочу быть стервой, указывающей на это. Кэти знает много людей, и мне нужно, чтобы она нашла мне работу.
На занятиях я смотрю на свою кофту, на которую указал Мэнни, пытаясь сказать, что я не вписываюсь сюда, но он не знает, что у меня нет выбора. У меня почти нет одежды, кроме той, что Кай засунул мне в шкаф. Вот почему мне нужна работа. Еще достаточно тепло, чтобы носить майки. Мне следует перестать прятаться в своих свитерах. Скрывать, кто я. Скрывать, что сделал со мной мой отчим.
Я могла бы скрыть татуировку с именем Кая, как я и планировала, но мне помешал его приход. В моей жизни нужно многое изменить, но начать нужно с себя.
После того, как Сезар отвез меня из школы домой, я приняла душ и переоделась, направилась на кухню и заметила кучу посуды, которую парни оставили после тусовки.
Я завязала свои длинные волосы в небрежный пучок, не заботясь о том, что шрамы на моей спине видны. Мне все равно, что думают люди, когда видят, каким монстром я выгляжу с ними. Я устала от осуждения. Я устала прятаться и беспокоиться о том, что люди скажут обо мне.
Я нахожу чистящие средства и принимаюсь за работу до того, как все придут, обычно около пяти или около того. Я слышу, как некоторые парни смеются снаружи, но я игнорирую это, выбирая проводные наушники, которые прилагались к моему мобильному телефону. Я нажимаю на музыкальное приложение на своем телефоне и удивляюсь, что у меня есть подписка, понимая, что об этом позаботился Кай.
Я не простила его за то, что он поцеловал Джен на вечеринке. Это не было похоже на то, что у нас были серьезные отношения, но на секунду я подумала, что это так. Я думала, это значит больше, чем я всегда думала, когда дело касалось Кая. Может, он согласился переспать со мной из-за Сезара, и это было территориальное чувство. Это моя вина, потому что я была той, кто приставала к нему. Я использовала Сезара как оправдание, но теперь я знаю лучше.
Мои мысли возвращаются к утру в душе, когда он не дал мне доставить ему удовольствие. Он сказал, что дело не в сексе. Я поверила ему. Он сказал, что любит меня той ночью. Я чувствовала, что должна ему часть себя, которую никогда не отдавала. Мое тело. Но что-то удерживало меня от того, чтобы сказать эти слова в ответ.
Доверие. Я не доверяю ему. Не этой частью себя. И я была права.
Я чищу тарелку, позволяя воде смыть мыло, гадая, когда же это прекратится - ненависть к всему своему существованию.
И снова я попалась в сети этих трех маленьких слов, которые я отчаянно хотела услышать от кого-то всю свою жизнь. Я ненавижу себя за то, что поверила первому человеку, который их сказал. Это возвращает меня к той испуганной маленькой девочке, которой я была, надеясь, что боль того стоит. Каждая отметина на моей спине превратилась в очередной шрам. Каждая пролитая слеза, была надежной, что это того стоит.
Все было напрасно.
Шрамы.
Слезы.
Боль.
Это не имело значения. Все закончилось разбитым сердцем, вернувшись к тому, с чего я начинала - одиночеству.
После того, как я помыла посуду, я начала мыть полы.
Входная дверь распахивается, и входит пара парней, обходя стороной то место, где я только что помыла пол, слегка мне улыбаясь.
Когда я продолжила, я почувствовала их взгляды на своей спине, словно жар от палящего солнца. Я стараюсь не смотреть на выражение отвращения и ужаса. Я сама все выставила напоказ, и я признаю это.
Входит Сезар, и все ёрзают на диване. Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на всех позади меня, а затем его взгляд смягчается, когда он останавливается на мне с деревянной шваброй в руках. Я выдергиваю шнур из наушников.
— Зачем ты убираешься, Nena(детка)?
Я оглядываюсь на грязный журнальный столик, который мне ещё нужно убрать, и на места, где сидят парни.
— Я подумала, что могу помочь. Здесь был беспорядок и...
— Тебе не обязательно это делать. — Его глаза замечают мою чёрную майку, обнажающую мои плечи и спину. Он переводит взгляд на парней, а затем снова на меня.
Я пожимаю плечами, умоляя его не делать из этого ничего особенного.
— Кай…
Моя челюсть напрягается.
— Мне все равно, что думает или делает Кай. Он не мой сторож.
Он удивленно поднимает брови. Он думал, что я простила его за то, что произошло, потому что он спал в моей комнате.
— Он говорит, что это была ошибка…
— На это мне тоже все равно. Он может делать все, что захочет. Он не просит у меня разрешения делать то, что он делает. Он не мой парень, Сезар, — добавляю я.
Он слегка отстраняется, и я смотрю на нашу аудиторию, понимая, что сказала больше, чем нужно. Это правда, и я устала лгать себе. Быть в опасности - это не новость. Я всю жизнь жила в опасности. Никто не был рядом, чтобы спасти меня. Все ушли, кроме меня. Если бы я все еще была в приемной семье, когда мне исполнилось восемнадцать, меня бы отправили дальше, как и его.
Я была бы бездомной, мне нужно было бы разобраться в своей собственной херне. В своей жизни. Без семьи и никого, кому я могла бы доверять. Я живу здесь без работы, и самое меньшее, что я могла бы сделать, это убираться, пока не найду ее.
Сезар слегка кивает в знак понимания.
— Если ты хочешь убираться, потому что считаешь, что это то, что тебе нужно делать, я не буду тебя останавливать. Но тебе не обязательно.
— Я найду работу и помогу. У меня есть шесть месяцев до окончания учебы.
Он смотрит на парней, а затем на меня.
— Мы поговорим об этом позже. — Говорит он, целуя меня в щеку. — Ты прекрасна, — шепчет он. — Запомни это.
Когда Сезар уходит, я хотела бы согласиться с ним, но затем мой взгляд перемещается на парней на диване, и я знаю, что это еще дальше от истины, судя по тому, как они смотрят, когда думают, что я не замечаю. Я не похожа на девушек, которые приходят и тусуются с парнями. Красивые, в одежде, которая демонстрирует их красивые тела и красивую гладкую кожу.
— Эй. — Кричит один из парней, одетый в большую фланелевую рубашку с воротником и с бритой головой. — Что случилось? — Он указывает на меня сигаретой, прежде чем засунуть ее за ухо. — У тебя красивое лицо и все такое, но это выглядит ужасно. — Парень рядом с ним толкает его локтем, чтобы тот не открывал рот.
Я слышу, как входная дверь позади меня открывается с легким стоном, но я не оборачиваюсь и решаю ответить. Мне больше не стыдно.
— Моя мама была наркоманкой, употребляющей метамфетамин и героин, и мой отчим тоже. Когда мне было десять, я тайком выходила, чтобы встречаться с мальчиком. Отчим каждый раз ждал, пока я приду домой. Когда он узнавал, куда я ходила, он заставлял меня встать на колени, снимать рубашку, и бил меня потертым черным ремнем по спине. На нем были маленькие металлические кольца с дырками. Думаю, они боялись, что я расскажу этому мальчику, что они меня продавали своим друзьям за дозу, чтобы те могли меня облапать, или заставить потрогать их. Но этот мальчик мне так нравился, что я не переставала тайком выходить, чтобы увидеть его, и просто все терпела.