Кай приподнимается, положив руку на кожу у моей головы, глядя вниз на то место, где мы соединены.
— Скажи, что ты моя.
Я ничего не могу с собой поделать. Я всегда буду его, несмотря ни на что. Неважно, как сильно я стараюсь. Он этого не допустит. Он поглотил меня с того дня, как я его встретила.
Каждое мгновение бодрствования.
Каждый час бессонницы.
Я мечтала о нем.
Он толкается глубже, и я клянусь, что чувствую его в нижней части своего живота. Я хватаю его крепкие плечи и ласкаю взглядом его лицо.
— Я твоя. — И он наконец-то улыбается.
Теперь он трахает меня медленно, не заботясь о том, что Мэнни в комнате. Все исчезает, и есть только мы. Мы снова на его дворе, окруженные травой и высаженными ромашками.
Я все еще чувствую запах травы и свежий воздух осени, когда заканчивается лето.
— Мы вместе навсегда, Руби. Навсегда. Ты моя любимая девушка, и мой самый лучший друг.
Слезы жгут уголки моих глаз. Его лицо расплывается, и я слышу, как он шепчет:
— Ты моя любимая девушка и мой самый лучший друг. Навсегда. — Он вспоминает тот самый момент, и я знаю, что мы всегда должны были быть вместе.
Долгожданные слова слетают с моих губ:
— Я люблю тебя. — Я кончаю, задыхаясь, и он вскоре следует за мной, изливаясь внутрь меня. Когда он выскальзывает, его маска опускается на место. Он прячется, и реальность обрушивается на меня. Где я и с кем я.
Кай вытирает меня мокрым полотенцем, и я смотрю на Мэнни. Выражение его лица мрачное, но я чувствую смущение и страх, когда Кай подходит, чтобы осмотреть мою киску. Его пальцы скользят по верхней части, где я бреюсь.
— Мне нужно, чтобы ты сделал татуировку моего имени здесь, — указывает он Мэнни.
— Кай, нет. Хватит.
Его глаза вспыхивают.
— Твоя киска моя. Он закрыл мое имя. Теперь он должен клеймить моим именем то, что очень сильно захотел, когда знал, что не должен.
Я качаю головой.
— Это безумие, Кай.
— Руби, — он маниакально улыбается. — Я безумен. — Он смотрит на Мэнни. — Сделай это, или они будут держать ее, и я сделаю это сам. Кай Манчини, черными и красными буквами. Убедись, что это выглядит красиво, брат. Я хочу смотреть на это, каждый раз, когда кончаю в нее.
Он не стал бы. Мэнни не стал бы этого делать. У меня сжимается живот, когда он садится в кресло со своими принадлежностями на подносе и наклоняется. Его лицо прямо перед моей киской. Он надевает пару перчаток и выдавливает раствор на бумажное полотенце.
— Я ненавижу тебя, — хрипло говорю я. — Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь. Тебе не обязательно это делать.
Кай улыбается, прислонившись к стене наблюдая. Это блядь и был его сюрприз?!
Мэнни вытирает место, которое я побрила, как идиотка.
— Он следующий в очереди в мафиозной династии Манчини, а я его правая рука. Ты принадлежишь нам, Руби. Если он этого хочет, я должен это сделать. Цветок, который я вытатуировал на твоей руке, — для твоей защиты. Я защитил тебя, потому что он приказал мне, и я рад, что он это сделал. Пожалуйста, не борись с нами. — Он готовит чернила. — Это бессмысленно. Он воспользовался своим правом по рождению, чтобы спасти тебя, и я бы сделал то же самое. — Я отвожу взгляд, стиснув зубы от укола. — Расслабься, я сделаю так, чтобы это выглядело красиво. Я обещаю.
Кай отталкивается от стены и гладит мои волосы.
— Тюльпан для твоей защиты, но это только для меня. — Он наклоняется, целует мой висок и шепчет что-то по-итальянски. — La mia Regina.(Моя Королева).
Она любит меня. Я видел это в ее глазах, когда был внутри нее. Но мне нужно было доказать свою точку зрения татуировкой на ее киске. Мне было чертовски больно, когда я увидел, что она стерла меня, и это сделал мой сводный брат, который влюбился в нее. Казалось, мое и без того разбитое сердце разбивается на миллион осколков.
Я хотел наказать его и напомнить ей, кому она принадлежит.
Мне.
Она моя.
Я знаю это. Она знает это. Он знает это. И теперь все это узнают.
— Ты думаешь, это была хорошая идея? — Спрашивает Мэнни за пределами спа, где она впервые делает себе прическу и маникюр.
— Да думаю.
— Заставлять ее любить тебя - не лучшая стратегия.
— Так же, как и позволить моему идиоту-брату трахнуть мою девушку.
Он усмехается.
— Ты ушел, и когда я повел ее поесть после сеанса татуировки, мы столкнулись с твоими бывшими.
— Что?
— Да, чирлидерши, — усмехается он. — Она думает, что она им неровня, понимаешь. Не лучший способ заполучить девушку. — Говорит он, делая кавычки пальцами.
— Блядь, — бормочу я.
— Что?
— Они откроют рот, и ее отцу станет известно, что она все еще здесь, если он еще не знает.
— Мы следим за ней, но прятаться и бегать - это глупо. Ты же знаешь. Она хочет закончить школу, и если ее увести, то все станет еще хуже. Достаточно того, что мы в государственной школе, когда есть прекрасная подготовительная школа менее чем в четырех милях.
— Слишком близко к дому. Ты же знаешь.
— Я понял. И что теперь?
— Ничего. Я перехожу сюда.
Он поднимает бровь.
— Ты... в государственной школе?
— Отцу все равно, закончу ли я школу, если я займу место деда, когда он уйдет. Мой отец облажался в глазах деда с твоей матерью и моей, так что это остается нам.
— Как ты собираешься поступить? Осталось всего четыре месяца учебы, и нам нужно позаботиться о ее отце.
— Я знаю. Я переведусь как Манчини и подожду, пока он не появится. У меня достаточно баллов, чтобы закончить школу.
— И что тогда?
— Я убью его.
Мэнни чешет щеку, задумавшись.
— Она была близка с ним?
Я качаю головой.
— Нет, но я знаю, что у нее была надежда, как у каждого ребенка с одним живым родителем. Неважно, кто ты и какие у тебя родители. Ты всегда пытаешься искать любовь у своих родных. Даже если они дерьмо. Они могут быть мафиозными королями, наркоманами или полными неудачниками, а ты продолжаешь искать их ебанутую любовь, надеясь, что они когда-нибудь подарят ее тебе.
— Это чушь. Не всем из нас так повезло.
Я знаю, что он имеет в виду нашего отца и его паршивое воспитание, когда его мать-одиночка жила в Огайо, выдаивая каждую копейку, которую мой отец посылал ей за спиной моей матери. Когда я узнал о нем, я понял, что то, что мой отец говорил о женщинах, было полной чушь. Он бросил маму Мэнни и женился на моей, не заботясь о том, есть ли у нее его ребенок. Она не ушла от него, как моя мать, но она тоже была не лучшей. Она была в этом ради денег. Но Руби другая. Я другой. Мы все пришли из чего-то облажавшегося, и не все идеально.
— Дом хорошо снабжают?
Он смеется.
— Да.
— Чего ты ржешь? Это важно придурок, она должна хорошо питаться.
— Я знаю. — Он смотрит себе под ноги. — Не облажайся на этот раз.
Я игриво толкаю его.
— Не облажаюсь.
Я всегда хотел брата или сестру, но у меня была Руби, и она была всем, что мне когда-либо было нужно, но не помешает иметь брата.
— А как же ее брат?
— Мне нужно отвезти ее к нему. Он хочет ее увидеть.
— Разве нет другого парня, который входит в ваш маленький круг? Крис. Ты не хочешь ввести его в курс дела?