В основном так поступали сорокалетние. Энергии еще достаточно, а слушаться тех, кто младше на пятнадцать лет, особого желания нет. И пофиг, что мы с Саввой за потеряшек головой отвечаем, и если что случится, то нам выплачивать их родственникам компенсации.
Толпа обогнула крыльцо. Витражные стекла — главный объект для фотографий, поэтому люди подоставали телефоны. Савва же делал кадры на профессиональную камеру и призывал клиентов не мешать друг другу, приговаривая, что без фотографий никто не останется.
Я сложила руки на груди. Бросив его на растерзание клиентам, отвернулась к лесу. Взгляд скакал по высоким деревьям. С мысли, что в чаще, должно быть, царит прохлада, сбило внезапное движение. Тело сковал ужас. Я смотрела на черную собаку, точно такую же, как во сне. Она показалась из-за веток ели, метрах в тридцати от меня.
Животное осторожно шагнуло вперед, я дернулась назад. Псина замерла. Оранжевые глаза следили за моими движениями. Я медленно пятилась к толпе, пока не врезалась в кого-то. Пожилая женщина, оторванная от фотографирования, уже приоткрыла рот, собираясь возмутиться, но затихла, как только вгляделась в мое лицо.
— Что с вами?
Ее вопрос утонул в шуме веселых голосов отдыхающих. Было все равно на нее. Волновало, только где мой муж и все ли с ним в порядке.