Неожиданно взгляд замирает на его плече. Что там? Татуировка?
Подскакиваю с места, секунда и я уже дергаю рукав футболки вверх.
— Это же… я…
Глава 2
Раиса
Это не банальный портрет. Нет. Образ девушки составлен из большого количества зданий, высоток. Но я узнаю свое лицо. Это точно я.
Антон смотрит на меня снизу вверх, в глазах ни тени смущения. Наоборот, уголки губ приподнимаются в надменной усмешке.
— Ты себе льстишь, Татарцева, — говорит, а у самого во взгляде читается "Твой, да, и что дальше?"
— Зачем? — выдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Это же за гранью.
Он приподнимается на локте, взгляд становится серьезным. Тону в глубине его карих глаз. На каждом вдохе грудь высоко поднимается, касаясь его.
— Раечка, кошечка, может, слезешь с меня?
Осознаю нелепость ситуации. В порыве эмоций даже не заметила, как оказалась на нем верхом. Кровь еще сильнее приливает к лицу, но теперь уже от стыда. Быстро сползаю, отступая на пару шагов.
— Прости, — выдавливаю из себя, опуская глаза. Пол под ногами кажется зыбкими песками. Засасывает меня все глубже и глубже.
Антон садится, поправляя помятую футболку. Усмешка все еще играет на его лице, но в глаза привычно холодны.
— Кажется, мы договаривались не разговаривать. Ты нарушила наш договор.
В ответ я лишь фыркаю и возвращаюсь на свою полку.
В животе неприятно подсасывает. Дура! Зачем полезла? Что на меня нашло? Теперь он наверняка думает, что я все еще сохну по нему...
И такое противное чувство сейчас обуревает. Что, как бы я ни отрицала, но оказавшись с ним рядом, вновь полыхнула ярче факела.
— Больше так не делай, — произносит он.
Сердце замирает, забыв, как качать кровь. Медленно поворачиваюсь к нему.
— Нужен ты мне… Могу ответить так же: не льсти себе, Тоша.
Остаток дня мы ехали в полном молчании. А ближе к ночи, когда я практически засыпала, услышала весьма недвусмысленные звуки за тоненькой стенкой. Ох уж эти двухместные купе… Повернула голову, зыркнула на Суворова. Губу закусила. Прислушиваясь к внутренним ощущениям. Кровь по всему телу быстрее забегала. Спит? Скорее всего, или ворчал бы, что этот мир окончательно потерян и сгнил. Еще и разбираться бы пошел, из-за нарушения тишины.
Отвернулась, прикрыла глаза.
— Чемодан помогу донести, — предложил он, не поворачивая головы, когда мы подъезжали к вокзалу.
— Сама справлюсь, — свистанула, и стараясь не задеть его плечом, вынесла вещи из купе.
— До встречи, — Антон тихо выдохнул.
Ничего не ответила, медленно поплелась к выходу.
— Признать недействительным Решение от… номер… — судья зачитывает решение, словно робот. Ни один мускул на ее лице не дрогает. — … о привлечении к ответственности за совершение… — наконец поднимает взгляд и смотрит на довольного Суворова. — … в отношении общества с ограниченной ответственностью “Руссибметалл-НК”...
Толком и не слушаю решение, мне все ясно. Он выиграл. А вот наши получат, когда я вернусь. За все косяки огребут. Особенно за мой позор.
— … в пользу общества с ограниченной ответственностью “Руссибметалл-НК” расходы по уплате государственной пошлины в сумме три тысячи рублей. Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в… — заканчивает судья.
Все.
Выхожу из здания и, несмотря на упадническое настроение, поднимаю голову, прищуриваю один глаз, улыбаюсь весеннему солнцу.
— Татарцева, ну что я тебе говорил? — раздается за спиной довольный голос Антона.
Стискиваю зубы. Вот всегда он так. Резко разворачиваюсь и смотрю на него.
— Тебе грамоту выписать и медальку на шею повесить?
— Что ты бесишься-то? Косяк ваших, на них и злись.
— Обязательно, — бросаю в ответ и ускоряю шаг.
— Раиса, стой… — Антон догоняет, ловит меня за руку. — Ты на вокзал сейчас?
— А тебе какое дело?
Выдергиваю руку, не желая его прикосновений.
— Рай… ну?
— На вокзал, Суворов, на вокзал, — огрызаюсь, стараясь скрыть дрожь в голосе. Не хочу реветь перед ним от обиды.
Он смотрит на меня с каким-то странным, непривычно сочувствующим выражением. Еще мне его жалости не хватало. Обычно в его глазах плещутся совсем другие эмоции и они куда привычнее.
— Рая, ты сама знаешь, что ваши допустили ошибку. Был бы на моем месте другой юрист, все было бы точно так же. Или тут дело конкретно во мне?
— Да, в тебе, в таком вечно самовлюбленном придурке, — отрезаю, но в глубине души понимаю, что силы меня покидают. Вести с ним еще и словесный бой я не способна. — Отпусти.