Сердце колотится в бешеном ритме, заглушая стук колес. Приоткрываю рот, наблюдаю за реакцией Антона.
— Потрогай меня, Суворов, — шепчу с мольбой.
Забыв о приличиях, о соседях за стенкой, тону в его прикосновениях. Каждый миллиметр кожи горит под сильными ладонями. Он приподнимется, усаживает меня на себя, целует плечи, ключицы, спускаясь все ниже, к остреньким соскам. Шепчет что-то нецензурное, но распаляющее мое желание еще больше.
Руки блуждают по его телу, изучая рельефы мышц. Пальцем обвожу каждую впадинку, каждую родинку. Он издает глухой стон, запрокидывая голову, я тут же целую его в шею, в плечи, в грудь. Терпкий, слегка солоноватый, мой. Он мой. Все тот же… с тем же родным запахом.
— Не мучай себя. И меня тоже, — хрипло говорит, укладывая меня на спину.
Стягивает с меня спортивные штаны вместе с трусами. Снимает с себя шорты, представив моему взору эрегированный член, который невероятно пошло покачивается из стороны в сторону, будто маня к себе. Антон обхватывает ствол рукой, проводит вдоль него, размазывает по темной головке предсеменную жидкость.
Рука сама тянется к складочкам. Скольжу, чувствую на пальцах свою влагу, касаюсь натянутого, струной клитора. Прикрываю глаза, приоткрыв рот и прогибаюсь в спине.
— Рая, что ж ты… — рычит он. — Хочу твои губки… на нем.
Распахиваю глаза. Во рту мгновенно, скапливается слюна. Антон садится на мое спальное место, пальцем манит. Медленно поднимаюсь. Медленно встаю. Медленно опускаюсь перед ним на колени. Смотрю Суворову прямо в глаза. Темные как уголь, слегка поблескивающие от света луны. Перевожу взгляд на его член, кончиком языка касаюсь головки, пробую, обвожу по кольцевой, заставляя Антона вздрогнуть, напрячься всем телом. Он зарывается пальцами в мои волосы. Не мучаю больше, обхватываю губами головку, вбираю его член в рот и медленно посасываю, ускоряюсь постепенно.
Только бы не застонать слишком громко. Перегородки тонкие… Осознание этого, еще больше раздувает внутренний пожар, заставляя кровь кипеть под кожей. Не верю, что это на самом деле происходит. Со мной. С Суворовым. Таким правильным, идеальным. Отрываюсь, смотрю на татуировку на его плече. А может и не такой уж он и правильный…
— Мне нравится, — шуршит мой голос.
Встаю, Сажусь на Антона сверху, упирая горячую и влажную головку в свое лоно. Медленно насаживаюсь. Наслаждаясь тем, как его ствол растягивает меня. Кладу руки ему на плечи, целую, глубоко, жадно, начинаю подмахивать вперед бедрами. Нереальный ощущения. Невозможные.
Суворов, убирает одну руку с моей талии, придерживает попку, скользит ниже, ласкает вокруг ануса. Ощущения мгновенно становятся острее. Инстинктивно наращиваю темп, чувствуя, что оргазм совсем рядом. Антон убирает руку, обхватывает мою грудь, ощутимо сжимает, тянет за сосок, вновь сжимает. Тянется губами, прикусывает, зализывает, выпускает грудь изо рта, дует. Целует, целует меня.
Разрываю поцелуй. Прогибаюсь спиной назад, упираясь руками в колени Антона, не останавливаюсь, в таком положении, его головка ощутимее трется о переднюю стеночку влагалища. Приятно. Как же мне безумно приятно.
Перед глазами падает белая пелена, из горла вырывается неконтролируемая череда стонов. Мышцы судорожно сокращаются.
— Да, девочка. Моя ты умничка, — шепчет он, быстро перекладывает меня на спину, входит и начинает двигаться. Глубоко, жестко, быстро.
Каждое движение отзывается новой волной экстаза, прокатывающейся по всему телу дрожью и мурашками. Чувствую, как его дыхание учащается, сливаясь с моими тихими стонами в единый ритм.
Он меняет темп, то замедляясь, то вновь ускоряясь, доводя меня до какого-то сумасшествия. Нельзя. Незаконно быть таким невозможным… В голове искрит, тело пронзает новым оргазмом, еще более сильным. Судороги сотрясают меня и я упираюсь руками в грудь Антона.
— Не могу больше. Что же ты… творишь…
Он резко выходит из меня и выстреливает горячим семенем мне на живот, грудь… И с райским блаженством на лице прикрывает глаза.
Глава 7
Антон
Двадцать пятое апреля
Отталкиваю от себя дело очередного клиента, сжимаю ладонью глаза, жмурюсь.
Открываю веки, смотрю на календарь. Не видел Раису с момента отъезда из Тюмени. Мы не писали друг другу, не звонили… Будто каждый решил забыть то, что между нами произошло. Дважды.
В поезде, а затем и в общем номере в гостинице…