“Красавчик!” — щелкает в мыслях.
Но если б только в мыслях.
По телу мурашки пробежались и, кажется, сконцентрировались на моих сосках.
Медленно опускаю взгляд. Не показалось. Тоненький кружевной бюстгальтер без пуш-апа и рубашка нагло сдают меня с потрохами. Сейчас он подумает, что я специально пытаюсь его обольстить.
Все Сазонова тебе точно конец.
— Опять ты?!
Глава 3
Оля
— Я, — киваю с легкой улыбкой.
— Какого х… — взгляд Жданова падает на мою грудь. Он мучительно вздыхает, сжимает пальцами переносицу и зажмуривается. — Ольга, что ты здесь делаешь?
— Работу работаю, Артур Маратович.
— Марат Артурович.
— Я так и сказала, — невозмутимо отвечаю и смотрю в глаза Жданова.
Его взгляд скользит в сторону кабинета, мажет по столу, задерживаясь на чашке с чаем.
Замираю, стараясь не выдать ни единой лишней эмоции.
— Твоих рук дело? — произносит он, подходя ближе.
— Моих, — отвечаю как можно непринужденнее, надеясь, что голос не дрогнет.
— Хорошая попытка, но нет. Вставай и вон отсюда.
Смотрю на него снизу вверх. Он возвышается надо мной, словно неприступная скала. В глазах плещется нескрываемое раздражение, но где-то в глубине, как мне кажется, мелькает и тень заинтересованности.
— Пока вы отсутствовали, Олег Викторович звонил, просил передать, что Урал у него уже под контролем. К концу недели обещал выслать вам отчет, — спокойно говорю, стараясь не выдать волнения. Внутренне же все дрожит от его близости и острого взгляда. Вот же абьюзер.
— Я дурею с тебя. Совсем не в себе? Ты тут не работаешь. Даю тебе три минуты и, чтобы духа твоего тут не было, если не хочешь, чтобы охрана вышвырнула тебя за шкирку, — бросает и удаляется в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
— Гад! — шиплю коброй и показываю закрытой двери язык.
Ни через три минуты, ни через полчаса никуда я не ушла. А спустя еще час, Артурович вылетает из своего кабинета с ворохом документов, небрежно бросает на мой стол и, не глядя на ходу, говорит:
— Настя, срочно подготовь переговорку, у нас внеплановая летучка.
— Угу, — мычу в ответ.
Жданов уносится.
Я, конечно, не Настя… но раз срочно… Встаю из-за стола, собираю документы и пытаюсь сообразить, что делать дальше. Где находится переговорная? Что такое “летучка”?
Надуваю полную грудь воздуха и несусь в кабинет отдела контроля качества.
— Ребята, выручайте, наш Титаник тонет! — выпаливаю, как только распахиваю дверь.
— Чего? — кривит бровь брюнетка Алена.
— Где находится переговорка?
— Э-э-э, а ты не знаешь? — бровь Алены ползет еще выше.
Да куда уж выше-то?
— Нет, ну же? Срочно надо!
— И как тебя Жданов еще не прибил… — закатывает она глазки.
Так, с этой все ясно. Перевожу умоляющий взгляд на Егора, потом на Рыжего.
— Идем, покажу, — вздыхает Егор и лениво встает с кресла.
— Спасибо! — пищу в ответ.
Мужчина провожает меня до переговорной и проходит вместе со мной.
— Слушай, а где Настя? Она разве не должна была тебе все показать и вообще ввести в курс всех дел?
— Так, она… родила, сегодня, — брякаю с улыбкой.
— В смысле? Я с утра видел ее в офисе. Ей же еще рано?
— Ты меня спрашиваешь? Я вообще удивлена, что беременные у вас до самых родов тут вкалывают. Профсоюз бы на вас натравить, однако.
— Да ее давно гнали в декрет, Настя сама ни в какую… Понятно, значит, не доходила она месяц, — озадаченно бормочет Егор.
— Да все в порядке. Вроде… Жданов почти сам все сделал.
— В смысле?
— Роды принимал.
— Чего? — Егор практически роняет челюсть на пол. И несколько раз моргает, пытаясь осознать услышанное.
— Жданов… роды… принимал? — бледнея, переспрашивает он.
— Ну да, — пожимаю плечами. — Анастасии надо бы ребенка в честь Марата Артуровича назвать, — задумчиво бормочу.
— У нее вроде девочка должна была родиться, — морщится он.
— Значит, Марта! А что? Дань уважения боссу, что поступил, как настоящий герой.
Егор хватается за голову, затем потирает лоб. Представить строгого Жданова, принимающего роды, кажется, выше его сил.