— Какие именно ребята?
— С вечеринки, — пищу я. — Но это неважно. Вообще неважно. Я не пойду.
Он задерживает на мне взгляд.
— Умное решение.
— Спасибо, — бормочу и тут же хочу себя ударить.
Спасибо. Я поблагодарила его. За что? За разрешение не идти в магазин после попытки засунуть меня в багажник?
Боже. Позорный рот. Позорная жизнь.
Крылов садится в машину. Дверь закрывается. Чёрная машина медленно выезжает из проезда. За ней — вторая, которую я в темноте даже не заметила.
Конечно. Почему бы бандитам не иметь запасную машину. А Вика имеет мокрый носок, чужую карту и психологическую травму размером с багажник.
Когда машины исчезают за поворотом, я ещё несколько секунд стою неподвижно, а потом делаю первый рваный, громкий вдох, словно меня только что вытащили из воды.
Один вывод: мой преподаватель — монстр.
Глава 6
Я захожу в комнату, закрываю дверь и только тогда понимаю, что всё ещё держу телефон так крепко, будто он может меня спасти. Хотя именно из-за него меня и нашли между мусорными баками.
Экран чёрный. Телефон сел окончательно.
Я несколько секунд смотрю на него, потом машинально засовываю в карман кардигана и проверяю карту Миши — тоже на месте. Целая. Невредимая. В отличие от меня.
Кардиган летит на стул. Я скидываю кеды у двери и замечаю мокрый носок. Мокрый кед, чужая карта в кармане и понимание, что мой преподаватель — не просто холодная сволочь с кафедры.
Я несколько секунд смотрю на всё это и только сейчас начинаю дрожать.
Некрасиво. Никаких влажных глаз у окна, как в кино. Меня трясёт мелко, противно, всем телом — так, что зубы едва не стучат, а пальцы не сразу слушаются.
Я стягиваю носки, колготки… И на этом всё. Падаю на кровать прямо в одежде, закрываю лицо ладонями и пытаюсь дышать ровно. Не получается.
Перед глазами снова чёрная машина. Открытый багажник. Сигарета между его пальцами. И голос: «Раз ты влюблена — значит, ты моя».
Я сглатываю. Господи. Я сказала это вслух. Я правда сказала “я люблю вас” мужчине, который за минуту до этого приказал засунуть меня в багажник.
Плевать на вечеринку. Плевать на Мишу. Плевать на футбол. Я просто хочу дожить до утра. Но заснуть не получается.
Я лежу, перевожу взгляд с потолка на стену и обратно. В комнате тихо, только где-то за окном изредка проезжают машины, и каждый звук заставляет меня вздрагивать.
Я валяюсь так часа два, пока дверь громко не хлопает и в комнату не вваливается Лера.
— Вииик? Ты живая? — спрашивает она, включая свет.
Я взвываю, как вампир под ультрафиолетом, и моментально ныряю под одеяло.
— Выключи свеееет!
— Да ты охренела? — Лера подходит ближе. В её голосе слышна настоящая тревога. — Ты куда, блин, пропала?! Мы искали! Звонили! У тебя телефон сдох!
Телефон. Точно.
Я высовываю руку из-под одеяла, тянусь к кардигану, валяющемуся на стуле, и нащупываю карман, как слепой хорёк. Телефон находится быстро. Холодный, чёрный, полностью мёртвый.
Хорошо хоть это только он умер, а не я. Хотя, если честно, ставки были примерно равные.
— Разрядился телефон, — бормочу я, чуть приоткрывая одеяло и щурясь на Леру.
Свет всё ещё лупит мне в глаза, как прожектор ФСБ, но уже не хочется ослепнуть насмерть. Тоже достижение.
Лера стоит посреди комнаты в кожаных штанах, с размазанной у края стрелкой и с таким лицом, что я не понимаю: она меня сейчас обнимет или начнёт орать. Скорее всего, сначала обнимет, а потом всё равно начнёт орать.
— И ты просто ушла?! — она ставит руки в бока. — Мишу оставила! Он тебя ждал!
При имени Миши внутри неприятно дёргает. Ждал меня? Или всё же алкоголь, который я должна была купить? Или свой чёртов лимон?
— У меня… — я быстро пытаюсь придумать хоть какое-то безопасное оправдание, потому что рассказывать про Александра Олеговича я не собираюсь даже под пытками. Хотя после всего, что случилось сегодня, я уже не уверена, что это просто фигура речи. — Голова разболелась. Я решила, что лучше уйти.
— И ничего никому не сказала? — Лера хмурится.
— Ну… да.
Она молча сверлит меня взглядом, будто пытается разглядеть идиотизм внутри моей головы. Там, конечно, есть что рассматривать, но лучше не сегодня. Сегодня там ещё багажник стоит.
— Ты как будто с кладбища пришла, честное слово, — наконец говорит она.
Недалеко от истины.
— Просто голова болит, — повторяю я.
Лера ещё несколько секунд смотрит на меня, потом устало машет рукой.
— Ладно. Утром разберёмся. Спать давай.