О, отлично. Ещё один кандидат на мученическую смерть рядом со мной.
— Миш, послушай, я не…
Я начинаю формировать отказ столетия. Максимально дипломатичный, максимально не палящий мои проблемы размером с Сибирь. Но Крылов смотрит на меня.
— Воронцова, почему вы всё ещё не на своём месте? Вам отдельное приглашение нужно?
Голос — холодный, металлический, будто его выточили на заводе злоумышленников. Катя на первом ряду втягивает голову в плечи, как черепаха, решившая: если спрятать голову, преподаватель передумает её казнить.
Не бойся, Катя. Твоя голова ему сегодня не интересна. Он целится в мою.
— Простите, — выдыхаю я и едва не падаю на стул рядом с Лерой.
Пальцы дрожат. Сумка превращается в чёрную дыру, поглощающую всё, кроме того, что нужно. Тетрадь есть. Учебник есть. Ручка…
Где, мать её, ручка?!
— Опять он до тебя докопался, — шепчет Лера, прикрывая рот ладонью. — Что ему неймётся?
Что неймётся? Да если бы я знала, я бы уже подала на него заявление в три инстанции и экзорциста вызвала.
— И главное, — продолжает она, — почему он к тебе всегда лезет? Ты у него в чёрном списке студентов?
Я чуть не смеюсь.
Чёрный список студентов?
Лера, милая, если бы ты знала…
Я у него не в списке студентов.
Я у него в чёрном списке жизни.
Вчера он мог меня убить и, я уверена, даже глазом бы не моргнул.
Но я молчу.
— Воронцова, вы ещё долго будете клад в сумке искать? — раздаётся сверху.
Вот чудесно. Сейчас он меня вместе с сумкой закопает.
— Я… ручку не могу найти, — говорю, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Потому что если встречусь — всё. Инфаркт. Справка. Похороны. Лимон на могилу.
— Возьмите мою.
Я поднимаю голову машинально, как мышь, которая всё-таки оборачивается на шорох. И вижу его.
Он стоит у кафедры и держит ручку так, будто это не канцелярская принадлежность, а поводок.
И я — собака, которую он собирается позвать по щелчку.
— Я… лучше возьму у Леры, — лепечу.
— Вик, у меня вообще-то нет ручки, — пищит подруга, прячась за спиной Давида.
И даже если бы у неё она была, это ничего бы не изменило. Монстр произносит:
— Мою берите.
Тон железный, не оставляющий вариантов. Вообще. Я поднимаюсь. Ноги ватные, как будто я последние сорок минут бежала от медведя.
Студенты провожают меня взглядами. Никому не хочется оказаться между хищником и его жертвой.
— Вы сегодня слишком бледная, Виктория, — произносит он ровно. — Заболели?
Я замираю с протянутой рукой. Чего-о-о? Слишком бледная? А из-за кого, интересно? Может, из-за того, что мне вчера едва не устроили бесплатную экскурсию в багажнике?
— Плохо спала, — отвечаю и горжусь собой: голос даже не дрогнул.
— Вот как, — говорит он.
Уголок его рта едва заметно поднимается. Он услышал, понял и запомнил.
— Задержитесь после лекции. Надо поговорить.
П-поговорить?
— Но… — начинаю я, и голос сразу сдаётся. Бежит с поля боя, бросив меня одну.
Улыбка Александра Олеговича становится чуть заметнее — сдержанная, уверенная. Он заранее знает: я всё равно сделаю, как он сказал.
— Возвращайтесь на место, Виктория.
Я киваю, разворачиваюсь и чувствую его взгляд в затылке — горячий, тяжёлый, как дыхание хищника у шеи. Я сажусь рядом с Лерой и кладу ручку на тетрадь так осторожно, будто она сейчас взорвётся.
Лера толкает меня локтем, сдавленно шипя:
— Вика-а! Ты видела? Он тебе улыбнулся! Наш ледяной король университета УЛЫБНУЛСЯ! Это что, конец света? Где-то что-то точно сдохло…
Да. Где-то действительно сдохли моё чувство безопасности, мой покой и шансы прожить хотя бы неделю без драмы уровня триллера.
Потому что он не человек и не король. Он — монстр. А я — его новая любимая проблема.
Глава 8
Когда пара заканчивается, аудитория сразу наполняется шумом.
Стулья скрипят, хлопают папки, кто-то смеётся слишком громко. Нормальная жизнь резко возвращается в помещение, будто последние полтора часа здесь не сидела я с мыслью, что после звонка меня ждёт разговор с человеком, который вчера мог спокойно отправить меня в багажник.
Смеяться я сейчас способна только в одном случае — если окончательно спятила. Хотя кандидатура идеальная. Плакать? Легко. Уползти под стол и выдать себя за тряпку для пыли? Потрясающая идея. Я даже цветом подойду. Бледная, мятая, бесполезная.
Лера наклоняется ко мне с подозрением, будто пытается понять: я ещё живая или уже призрак, который просто по привычке пришёл на пары.