Т-то есть… если я не поеду с ним, то он меня всё-таки засунет в багажник? А потом вывезет куда-нибудь?
А куда?
Мой мозг услужливо рисует ночную дорогу, тёмные деревья, мокрую землю и меня, которая очень жалеет, что в двадцать лет не занялась чем-нибудь безопасным. Вязанием, например. Или разведением кактусов. Кактусы хотя бы не требуют доказать любовь поцелуем.
Пока я стою и мысленно выбираю между багажником и окончательным нервным срывом, Александр Олегович едва заметно улыбается — спокойно и уверенно. Так улыбается человек, который уже всё решил, а тебе просто позволяет побегать по клетке, чтобы не скучала.
Он отпускает мою прядь, будто это не мои волосы, а какая-то вещь, которую он временно рассматривал. Поворачивается, убирает папку в портфель и идёт к двери.
Будто не сказал только что, что после занятий повезёт меня в мотель проверять мою “любовь”. Будто не оставил меня посреди аудитории с ватными ногами, бесполезным телефоном в руке и ощущением, что моя жизнь окончательно свернула в ад. Причём без поворотника, ремня безопасности и шанса выйти на ближайшей остановке.
Дверь открывается. Закрывается. Я остаюсь одна. Стою. Не дышу. Не думаю. Смотрю на дверь, за которой он исчез, и пытаюсь понять, что сейчас вообще произошло.
Меня. Только что. Вызвали. В мотель. МЕНЯ. Как какую-то проститутку, прости Господи.
Я стою и не мигаю. А потом тело резко вырывается из оцепенения. Словно кто-то дёргает меня за невидимую нитку.
Аааааааааа!
Глава 10
Я вылетаю из аудитории так резко, что едва не сношу Леру, бедолагу, которая стоит в коридоре.
— Викааа! Ты не поверишь! — шипит она, заговорщицки тараща глаза и не обращая внимания на моё состояние. — Александр Олегович снова улыбался! Представляешь?! Это второй раз за три года! Второй!! Я видела это существо, и оно… улыбается!
Угу. Ага. Класс. Я тоже видела.
Если она думает, что он улыбался просто так, — да щас. Он улыбался, потому что решил окончательно похоронить меня заживо. В мотеле.
Грёбаный ледяной терминатор.
— Ой, а ты чего белая как простыня? — подруга наконец замечает, что я выгляжу, будто меня переехал паровоз и сдал назад. — Он тебе что сказал? Что-то плохое?
Да неееет, что ты. Просто сообщил, что я труп, если не докажу свою любовь. Причём доказать надо не просто “люблю”, а, судя по всему, со всеми вытекающими.
А я тут, между прочим, чуть в обморок не упала от одного невинного чмока, а он мне — мотель.
Мотееель.
Ааааааааааааа! Вот это да! Вот это я вляпалась! Я что, должна с ним… ну… ЭТО?! Да я же умру! Реально лягу и откинусь прямо там!
Стоп. А может, я зря истерю? Может, он не это имел в виду? Может, в мотелях просто… играют в настольные игры? В домино?
…Ха-ха. Конечно, Вика. Он тебя туда позвал явно не в нарды гонять.
Он хочет тебя трахнуть. Ыыыыы, за что мне всё это?
— Вииик? — Лера машет рукой у меня перед лицом. — Ты зависла.
— Пойдём. Просто пойдём, — бормочу я, схватив её за руку так, будто она мой телохранитель, охранник, адвокат и экзорцист в одном флаконе.
Коридор гудит голосами, вокруг хлопают двери, со всех сторон идут студенты, а я каждые несколько секунд оборачиваюсь, будто за мной гонится маньяк с бензопилой.
Паранойя?
Я имею на неё право!
— Ты точно в порядке? — Лера вновь смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Да-да, идеально, просто охренительно, — шёпотом говорю, оглядываясь. — Пойдём быстрее. Если меня сейчас похитят — хотя бы свидетели будут. Желательно живые.
Лера моргает. И ещё раз. Но молчит.
Слава всем богам, даже тем, про которых я не знаю.
Мы доходим до следующей пары, я сажусь, открываю тетрадь и… всё.
Мой мозг окончательно выключается — как старый компьютер, которому дали зарядку от микроволновки.
Препод что-то говорит, студенты что-то пишут, а я:
«Мотель… Мо-тель… МОТЕЛЬ, БЛИИИН!!!»
Я в нём не выживу. Это факт. Мне туда нельзя. Я не смогу сделать то, что он от меня хочет. Значит… ну… попадание в багажник отменять никто не собирается.
Хотя…
А почему я, собственно, паникую?
Я же сейчас не в тёмном переулке с ним наедине. Нужно просто больше не оставаться одной. Это не так уж сложно.
Ведь так?
В универе я в толпе студентов, в общежитии живу с Лерой в комнате, а на улице… на улице просто буду ходить в людных местах.
Да, точно!
Ха! И почему я сразу к этим мыслям не пришла? Зря только переживала!
К концу пары я снова чувствую себя человеком, а не комочком истеричных слёз. Даже к общаге иду бодрым шагом.
Кампус гудит, студенты хохочут, едят, играют в мяч — прекраснейшая симфония “ты не одна, Викуля, можешь расслабиться”. Люди. Люююди. Моя защита, моя броня, мои свидетели в случае похищения.