Боль вспарывает ногу.
— А-а-а-а! — ору я.
Реально ОРУ. И думаю, что умерла, воскресла и снова умерла.
— Ты придурок психованный!!! — срывается с моих губ.
Крылов поднимает глаза. Они становятся ледяными, опасными.
— Что ты сказала, Вика?
— Н-ничего… — я так быстро качаю головой, что опасаюсь: ещё немного — и она отвинтится. — Простите… просто… больно… и… стресс… и… я в целом сегодня много пережила…
Он ещё раз надавливает пальцами чуть выше косточки, заставляя меня зашипеть, и отпускает ногу.
— На перелом не похоже. Сильное растяжение. Наступать сможешь, но осторожно.
Вот так просто. Без рентгена, травмпункта и даже попытки посочувствовать. Зато после моего оскорбления он не обещает убить меня немедленно. Уже прогресс.
Я начинаю думать, что он вроде бы и не такой уж псих.
Буквально секунду так думаю.
А потом передумываю, потому что он достаёт из кармана наручники — мне страшно представить, что ещё у него там лежит, — сводит мои руки перед животом и защёлкивает металлические браслеты на запястьях.
— За мной.
— К-куда?.. — выдавливаю я, в шоке глядя на свои руки. — На убой?..
На меня смотрят как на дуру.
— В машину, Виктория. Пока что только в машину.
Опять это его «пока что».
Крылов поднимает с земли топор, разворачивается и направляется сквозь деревья. Идёт медленнее, чем раньше, но ни разу не оглядывается. Будто уверен, что после пистолета и наручников я наконец перестала мечтать о третьем побеге.
Я иду следом.
Руки скованы перед собой, на больную ногу я стараюсь почти не наступать. Мокрая одежда липнет к спине, а внутри всё ещё дрожит не то от ужаса, не то от унижения.
Сквозь заросли появляется его синяя спортивная машина — блестящая, хищная, будто гроб премиум-класса.
Глава 16
Громилы Александра Олеговича всё ещё стоят у машины. Увидев нас, один переводит взгляд с моих грязных коленей на наручники, второй смотрит на Крылова так, будто ожидал, что из леса тот вернётся один.
Ну что, мальчики? Думали, я там красиво сдохну под ближайшей ёлкой, а вы потом будете молча грузить мой труп в багажник?
А вот хер вам.
Я иду. В наручниках, с больной ногой, грязная, злая, униженная до состояния мокрой тряпки, но всё ещё живая и… улыбаюсь. Широко. Так, что сама бы, увидев себя со стороны, перешла на другую сторону улицы.
И улыбаюсь не потому, что весело. Нет. Веселье умерло где-то между «он выстрелил рядом с моей головой» и «он прощупал мне больную ногу и без рентгена вынес приговор».
Просто мой мозг окончательно съехал с трассы, пробил отбойник и сейчас где-то в кювете жрёт траву, размахивая флажком: «Мне норм».
Судя по лицам громил, они тоже это поняли.
Александр Олегович подходит к машине и открывает заднюю дверь.
— Внутрь.
И я залезаю. Потому что… ну а какие у меня, блять, варианты?
Броситься под колёса его же машины? С моей удачей я просто испачкаю бампер, останусь жива, а потом этот монстр ещё и ноги мне переломает за порчу имущества.
Нет уж, спасибо. Сегодня я уже достаточно познакомилась с болью, грязью и лесной флорой. Пусть хоть салон будет без моего героического отпечатка на капоте.
Я ставлю внутрь здоровую ногу, цепляюсь скованными руками за спинку сиденья и кое-как забираюсь в салон.
— Вы — на улице, — бросает он своим людям и передаёт одному из них топорик.
Топорик.
Просто передаёт топорик, как нормальные люди передают зонтик или пакетик с булочками.
Ыыыыы…
Один из амбалов берёт его молча и отходит на пару шагов от машины. Никто даже не спорит.
Прекрасная команда. Просто мечта любого диктатора. Где он только их находит? Вчера одни были. Сегодня другие. У него там что, сменный график громил? Два через два? Ночная ставка с доплатой за лес и запуганных студенток?
Александр Олегович садится следом за мной, и дверь захлопывается. По ощущениям — как крышка гроба. Только с кожаным салоном и, кажется, подогревом сидений.
Я невольно смотрю на его руки.
Так. Топор он отдал. Это хорошо. А пистолет, кажется, всё ещё у него. Это плохо.
Вопрос только — где именно?
Я опускаю взгляд ниже, к его брюкам, и тут же себя одёргиваю.
Нет, Вика. Не смотри. Не ищи. Не анализируй. Ты сегодня уже один раз решила «проверить тушь» в чужой машине, и чем это закончилось? Правильно. Лесом, пистолетом и личным знакомством с корнями.
Ничего не забыла?
Ах да. Ещё растяжение получила.