— Ты чего зависла?
Я сижу на месте и смотрю на кафедру.
Александр Олегович всё ещё там. Аккуратно собирает бумаги в ровную стопку. Движения у него точные, спокойные и бесшумные. И почему-то от этого ещё неприятнее. Нормальные люди после лекции суетятся, закрывают ноутбуки, ищут ручки, ругаются на проектор. А он как будто всегда идеально собран.
— Мне нужно извиниться, — говорю я.
Лера смотрит на меня долго и очень выразительно.
— Вика.
— Что?
— Это Крылов.
— Я знаю.
— Он тебя сожрёт.
— Он уже дал доклад.
— Это была закуска.
Я сглатываю. Спасибо, подруга. Очень поддержала: теперь особенно хочется жить и идти навстречу смерти.
— Мне нужно, чтобы он отменил доклад.
Лера медленно моргает.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— То есть ты хочешь подойти к нему и попросить: “Александр Олегович, а можно я не буду делать то, что вы мне только что назначили в качестве наказания?”
— Ну если так формулировать, звучит тупо.
— Потому что это тупо.
— Лер.
— Ладно, — она поднимает руки. — Иди. Если завтра тебя не будет на парах, я поставлю свечку.
— Спасибо.
— Не за что. Я хорошая подруга.
Она уходит к двери, но останавливается в коридоре и делает знак рукой, что будет меня ждать. Ясно, ей интересно, чем всё закончится. Прямо как в программе наблюдения за дикими животными: “Смотрите, маленькая Вика пытается приблизиться к хищнику. Шансы минимальны”.
Я жду, пока аудитория опустеет.
Сердце стучит слишком громко. Тетрадь в руках стала влажной от ладоней. Я сжимаю её так, будто это щит. Гениально. Бумажный щит против Крылова. Сейчас ещё ручкой вооружусь и пойду покорять уголовное право.
В аудитории остаёмся только мы двое. Я медленно подхожу к кафедре, стараясь выглядеть спокойной.
— Эм… Александр Олегович?
Он не сразу поднимает взгляд. Сначала ровно складывает листы, убирает ручку в папку, закрывает её. И только потом смотрит на меня.
— Говорите, Воронцова.
— Я хотела извиниться за то, что отвлекалась. И смеялась. Это больше не повторится.
Он чуть прищуривается.
— Правда?
— Да.
Я нервно киваю и сильнее сжимаю тетрадь.
Он смотрит на неё, потом на мои пальцы и снова мне в лицо.
— Любопытно, — произносит. — Обычно студенты не извиняются за то, что не слушают.
Потому что обычно студенты не получают доклад по убийству за смешок, хочется сказать мне.
Но я не говорю. Я ещё не настолько потеряла инстинкт самосохранения.
— Я подумала, что так будет правильно, — мямлю.
— Правильно?
Он выходит из-за кафедры и делает один шаг ко мне. Этого хватает, чтобы мне захотелось отступить сразу на два.
Я не двигаюсь. Потому что это будет прямым доказательством, что я его боюсь.
— Да, — говорю я. — Я вела себя невежливо.
— И поэтому решили извиниться?
— Да.
Он смотрит на меня несколько секунд.
Уголок его губ едва заметно двигается. Это не улыбка, скорее намёк на то, что он понял, зачем я пришла, ещё раньше, чем я сама открыла рот.
— Или вы надеетесь, что я отменю доклад?
Я сразу краснею до ушей.
Вот же холодный демон с педагогической ставкой.
— Не то чтобы надеюсь, — говорю, опуская взгляд. — Но… было бы приятно.
Очень достойно, Вика, просто вершина дипломатии. “Было бы приятно”. Как будто я попросила не ломать мне вечер, а передать соль за ужином.
— Приятно, — повторяет он.
В его голосе появляется что-то такое, от чего у меня по коже бегут мурашки. Видимо, страх.
— Виктория, — говорит он медленно. — Мои лекции не место для наблюдений за одногруппниками.
Я резко поднимаю глаза.
— Я не…
— Не стоит оправданий.
Он обрывает меня тихо, но так, что я тут же закрываю рот.
Он заметил, что я смотрела на Мишу? Когда? Как? Он же был у доски, объяснял тему, показывал слайды. У него что, глаза по всей аудитории?
— Я поняла, — выдыхаю.
— Хорошо.
Пауза.
Я жду. Вот сейчас он скажет: “А доклад отменяю, Виктория, потому что вы признали ошибку, а я великодушный человек”.
Ха, конечно. Прямо сейчас Крылов расправит ледяные крылья и станет феей-крёстной.
— Доклад жду в следующий четверг, — говорит он. — Статья сто пятая. Не ограничивайтесь пересказом диспозиции. Разберите состав, квалифицирующие признаки и практику.
У меня внутри тихо умирает надежда, ложится лицом вниз и больше не шевелится.
— Хорошо, — говорю.
— И советую подготовиться внимательно.
— Да.
— Я не люблю, когда люди выходят неподготовленными.
Я снова киваю. Если кивать достаточно долго, можно случайно оторвать себе голову и решить все проблемы.
— Могу идти? — спрашиваю.