Хотя, может, и интересует. Просто жить хотят.
— Едем, — приказывает им мой преподаватель-псих.
Машина оживает. Синяя, дорогая, тихая. Слишком тихая для всего пиздеца, который только что в ней произошёл.
Я сижу у него на коленях, стараясь не двигаться. Рука уже снова при мне, спасибо всем богам, но ладонь до сих пор хранит горячее, стыдное ощущение, которое я очень хотела бы забыть.
— Сесть бы поудобнее… — всё же нахожу в себе смелость сообщить.
Надеюсь, что, может, хотя бы в этот раз мне повезёт. Но судьба тычет мне средний палец прямо в лицо.
— Всё в порядке, — отвечает Крылов, глядя в окно. — Мне и так удобно.
А я вообще-то не о его удобстве заботилась.
Но озвучить это не решаюсь. Просто выбираю стратегию: тише едешь — дальше будешь.
Хотя в моём случае, кажется, точнее: тише сидишь — дольше живёшь.
***
ДЕВОЧКИ, эта книга была долгое время в заморозке, так как у меня были сначала проблемы с аккаунтом старым флр, а потом проблемы со здоровьем и с музой. Я вернулась, всем спасибо, кто ждал. Буду постепенно дописывать книгу. Обещаю, больше не бросать ее.
Глава 17
Машина едет. В салоне тихо.
Настолько тихо, что я слышу собственное дыхание, шорох шин по дороге и как где-то внутри меня, кажется, тихонько плачет здравый смысл. Двое его людей впереди молчат. Александр Олегович тоже молчит. Я, разумеется, молчу, потому что в моей ситуации открывать рот — это как добровольно сунуть руку в блендер, а потом удивляться, почему пальцы отдельно от тела.
Я всё ещё сижу у него на коленях. Лицом к нему. С ногами по обе стороны от его бёдер. И если кто-нибудь когда-нибудь скажет мне, что молчание — это спокойно, я плюну этому человеку в лицо. Потому что это молчание не спокойное. Оно такое, будто меня медленно везут к новому приговору, просто пока не озвучили статью, срок и способ казни.
Мотель. Завтра.
Господи, почему это слово вообще существует? Кто придумал мотели? Зачем? Нормальные люди не должны ездить в мотели с преподавателями уголовного права, которые по совместительству мафиози, психи и любители лесных забегов с огнестрелом. Нормальные люди едут в мотель только в кино, где потом либо романтика, либо убийство. У меня, судя по сегодняшнему дню, романтика умерла ещё до титров.
Может, сбежать?
Ну да, Вика. Отличная идея. Просто гениальная. Ты сегодня уже сбежала один раз. И что? Он нашёл тебя под корнями, как несчастный гриб с тревожным расстройством. Второй раз сбежишь — он, наверное, даже считать не станет. Просто пристрелит. Или снова даст фору, чтобы развлечься. У него с развлечениями явно проблемы, если он считает охоту на студенток нормальным способом провести вечер.
Блять. Так, а что делать с мотелем? Жить я ещё хочу. Но трахаться с ним — нет. Вообще. Совсем.
Ни в мотеле, ни не в мотеле, ни завтра, ни через сто лет, ни если на Землю упадёт метеорит и нам предложат сохранить человечество. Пусть человечество вымирает. Я не подписывалась на программу размножения с психопатом.
Тем более, судя по всему, он садист.
И это даже не предположение. Это факт. Потому что нормальный человек не даёт девушке две минуты, чтобы она побегала по лесу перед возможной смертью. Нормальный человек вообще не вывозит девушку в лес.
..а вдруг он ещё и БДСМ любит?
Божееее. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. Вика, заткнись. Не думай об этом. Не надо. Твой мозг и так сегодня сделал всё, чтобы ты умерла морально. Не помогай ему лопатой.
Я невольно смотрю на его рубашку. Когда-то белую, а теперь слегка помятую после всего этого лесного пиздеца, но всё равно слишком хорошо сидящую на плечах и руках. Руки у него такие, будто он точно ходит в качалку и таскает штанги.
Ну или не ходит. Просто таскает трупы.
В чёрных мешках.
Тоже, наверное, работает на рельеф. Иначе откуда у препода такие руки?
Я смотрю на линию плеча и тут же заставляю себя отвернуться. То есть пытаюсь отвернуться. Потому что отвернуться, сидя у него на коленях, получается примерно так же удобно, как изображать равнодушие, когда тебя везут к будущей катастрофе.
Он это замечает. Конечно замечает.
Этот человек, кажется, замечает вообще всё. Как я дышу. Как напрягаюсь. Как пальцы у меня цепляются за край его рубашки, хотя я не хочу цепляться. Просто машина иногда подрагивает, нога болит, а падать с его коленей на пол салона было бы, наверное, новым уровнем унижения.
Хотя куда уж больше? Моё унижение сегодня уже получило диплом, красную ленту и отдельное место в учебнике истории.