Он смотрит на меня и почему-то не сразу отвечает. Этот взгляд снова слишком внимательный. Будто он не просто видит моё красное лицо, мокрые пальцы на тетради и жалкую попытку держаться, а ещё что-то под этим. Что-то, что мне самой лучше бы не показывать.
— Можете.
Я выхожу из аудитории так быстро, как могу, но не бегу, потому что бег — это признание поражения. Хотя внутри я уже давно бегу. С воплем подбитой чайки.
Лера ждёт у двери, прислонившись к стене. При виде моего лица она оживляется.
— Ну что? Живёшь?
— Нет. Доклад он не отменил…
— Ожидаемо.
— Угу.
— Но на вечеринку ты всё равно идёшь!
Я останавливаюсь.
— После всего этого?
— Именно после всего этого. Тебе надо отвлечься.
— Я не хочу.
— А я не хочу потом слушать, как ты весь семестр вздыхаешь по Левченко и пишешь доклад по убийству. Нужно разнообразие.
— Ты ужасная подруга.
— Лучшая.
Глава 3
Я обещаю себе не идти. Клянусь. Даже пальцем угрожаю себе в зеркале — мол, Вика, только попробуй рыпнуться, я тебе сама по башке настучу.
Ну да. Щас.
В восемь вечера я стою перед тем же зеркалом, пытаюсь стянуть свои каштановые волнистые волосы в высокий хвост и одновременно убеждаю себя, что просто выйду на часик развеяться. На часик, не больше. Посмотрю на людей, пойму, что люди мне не нравятся, и спокойно вернусь обратно в общагу к конспектам, чаю и докладу по убийству.
На мне чёрная короткая юбка из плотной ткани, чуть выше колена, та самая, которую я однажды купила на скидке в приступе непонятной смелости и потом ни разу не надела. Белая облегающая майка подчёркивает талию сильнее, чем мне хотелось бы, а сверху я накидываю тонкий светло-серый кардиган, который можно стянуть, если станет жарко. Ноги в полупрозрачных колготках, на ногах — чёрные кеды.
Я выгляжу хорошо, хотя в зеркале кажусь себе какой-то другой. Чуть смелее, чуть взрослее и не совсем той Викой, которая полчаса назад хотела лечь лицом в подушку и притвориться мёртвой, чтобы Лера отстала.
— Не дрожи, — произносит Лера, пристёгивая длинную серебристую серёжку к уху. — Это не экзамен. Это вечеринка.
Она выглядит безупречно: чёрные стрелки на глазах делают её голубые глаза ещё ярче, светлые прямые волосы уложены в свободные волны. Узкие кожаные штаны, чёрный укороченный топ, короткая кожаная куртка — всё на ней смотрится так, будто она снимается в модном клипе.
— Для меня одно и то же, — бурчу я, поправляя хвост.
— Вика-а-а, да почему ты такая трусиха? — она поворачивается ко мне и окидывает меня взглядом с ног до головы. — И ведь не уродка же. Зелёные глаза — огонь, волосы — шик, фигура — мечта. Что тебе ещё надо?
— Умение этим пользоваться, — мрачно отвечаю я и отворачиваюсь к зеркалу. — У меня из навыков только краснеть, тупить и мечтать, чтобы пол разверзся.
— Тогда считай, что я твоя шпаргалка.
— Лера, шпаргалки обычно прячут, а не выталкивают на всеобщее обозрение.
— Ничего, сегодня будешь интерактивной шпаргалкой, — ухмыляется она и хватает сумку. — Всё. Пошли. А то мы и так уже опоздали.
Квартира, где проходит вечеринка, оказывается тесной, душной и пропитанной запахом дешёвого алкоголя, сладких духов и чего-то жареного. Музыка бьёт по ушам так, будто колонка решила отомстить человечеству за все грехи сразу. Пол вибрирует от басов, кто-то перекрикивает трек в коридоре, на кухне громко ржут.
Я стою в комнате у стены, словно меня к ней приклеили, держу пластиковый стакан с чем-то ярко-розовым и подозрительным. Пальцы скользят по холодному пластику, ладони потеют. Я даже не пью. Просто держу и мысленно матерю Леру, которая привела меня сюда, а сама свалила. Сначала на кухню, потом к каким-то девчонкам подошла, потом к парням из параллельной группы.
И пока она ходит и со всеми общается, я стою у стены, медленно принимая форму обоев. Ладно. Постою немного ещё, подышу алкоголем, подтвержу, что всё это не моё. И вернусь в общагу.
Так я думаю, пока не появляется Миша. Разумеется, именно в тот момент, когда я уже убеждаю себя, что вечер можно считать выполненным заданием.
Он проходит в центр комнаты так, будто вся эта шумная, тесная, пьяноватая вселенная действительно крутится вокруг него. На нём чёрная футболка, идеально сидящая на плечах и груди, тёмные джинсы и белые кроссовки, слишком чистые для таких тусовок. Светлые волосы лежат в приятном беспорядке, на лице расслабленная улыбка, от которой у меня каждый раз плавится мозг и отключаются базовые функции организма.