— Я люблю тебя, Макс. Очень люблю… — Она буквально повисла на мне, прямо в губы шепча свои признания. Как я ждал этих слов. Как ждал. Только поздно. Больше я Дине-блядине не поверю. Слишком ярко перед глазами стояла картинка: Полонский склонился над идеальной грудью, прихватывая губами острый сосок… Блядь!
— Тебе все равно с кем, да? — я намотал на кулак жгучие черные волосы. — Похер перед кем ноги раздвигать, главное, чтобы бабки были? — и дернул, натягивая, открывая длинную линию шеи.
— Макс… — пискнула она.
— Понаехало блядей из периферии, — выплюнул и оттолкнул ее. — Вещи собирай и выметайся.
— Пожалуйста… Пожалуйста… — плакала Дина, больше не пытаясь прикасаться ко мне, а я не собирался оставаться и смотреть на ее сопли. Не хочу сорваться: никакой жалости, веры и… надежды.
Я буквально выбежал из квартиры, чтобы ЕЕ не видеть, в тачку прыгнул, утопив педаль газа. Не хочу ни о чем думать! Как бы голову выключить? Может, в стену на полном ходу? Тогда точно перестану прокручивать в голове злосчастное видео, гаденькую улыбку Полонского, мольбы искренние. Дина. Дюймовочка моя. Такая же стройная и с длиннющими ресницами. Не моя уже. Да и не была никогда. Долго я себя обманывал. Хватит уже. Полонский, гандон, мне даже услугу оказал — кто есть кто на пальцах объяснил. Болючую прививку от любви сделал.
Может, он поебывал ее и до боя, кто знает. Рога мне наставлял, дружище. Да и какая теперь разница. Вадим — мудак, Дина — его подстилка, я тоже гандон. Поединок был за мной. Я объективно лучше подготовился. Полонский пропустил удар, а дальше по инерции. Я не сказал судье, что попал по затылку, и он тоже. Знал, что это ничего не изменило бы. Кроме нашей дружбы, естественно. Теперь мне не нужен ни друг, ни девушка, ни гребаный бокс! Ничего.
Сам не заметил, как свернул на Рублево-Успенское, круто входя в поворот. В отчий дом поехал. Правда, мать как два года в Лондоне жила, а у отца молодая жена. Семья у меня так себе, как и жизнь, собственно.
Проехал блокпост на въезде и через пять минут уже парковался во дворе родительского особняка. Машину загонять в гараж не стал, завтра с утра рвану к себе. Надеюсь, Дина не станет испытывать судьбу и ждать меня. Больше я за себя не ручаюсь. Не знаю, что с ней сделаю. Не знаю…
— Привет, дорогой, — ко мне вышел дядь Толя, начальник службы безопасности отца.
— Как он? — я пожал руку и кивнул на темнеющие окна третьего этажа.
— Нормально. Мы прилетели в восемь, пока туда-сюда. Ты припозднился.
— Я завтра собирался, но вышло так.
— Как бой, чемпион? — он в стойку стал и принялся боксировать, но мне не до спаррингов.
— Полный нокаут, — криво улыбнулся и пошел в дом. Здесь переночую, а завтра уже с папой побуду.
Ему два года назад диагностировали рак простаты. Лечится, на обследования летает, даже развестись и жениться успел, но я все равно волновался. С мамой у них терки давно уже были, а после болезни она в Лондон свинтила. Мы общались, конечно, но осадок остался.
Сука, почему бабы такие ненадежные? Предательницы по сути. Все скачут: кто по кошелькам, кто по членам, а кто-то везде поспевал.
— Максим? — на лестнице меня встретила удивленная Влада. — Мы не ждали тебя сегодня.
Еще одна честная и влюбленная. Тошно.
— Это и мой дом тоже, — огрызнулся я. Не то чтобы она мне не нравилась, но ее манера быть услужливой и милой отдавала такой дикой фальшью, что невозможно не заметить. А еще я не верил, что молоденькая медсестричка (ей вроде двадцать три всего) может искренне полюбить сорокадевятилетнего мужчину с серьезным заболеванием. Отец у меня мужчина видный плюс богатый, но она вообще девчонка по сравнению с ним! Бля, мы с ней практически ровесники! Не забуду, как в мои восемнадцать он объявил, что это моя новая мачеха! Двадцатиоднолетняя миниатюрная пигалица!
— Конечно-конечно, — быстро проговорила. — Я ничего такого не имела в виду.
— Как папа себя чувствует? — остановился на ступеньке, потому что Влада встала в проходе. Интересно, она по дому, где много прислуги и охрана шатается, всегда ходит в ультракоротких халатиках?
— Все хорошо. Игорь в ремиссии, — улыбнулась она. — У него бессонница. Я дала ему немного снотворного, чтобы выспался.
— Хорошо, — кивнул я. Против их брака я не возражал. Если Влада дает ему силы жить и бороться — я только за. — Пройти дашь?