Я каждый раз удивлялась тому, когда он вдруг со всей несвойственной ему серьезностью, начав рассуждать, мог дать мне дельный жизненный совет. Но образ глупого весельчака ему импонировал куда больше. Ведь таким его любили все без исключения. Простодушный весельчак, как такого не любить.
А как же я? Провожая меня в другую страну, родители знали о моем намерении остаться на долгое время, а возможно, и навсегда, в том месте, о котором они и представления не имели, но все же — грядки и рыбалка, вот они, насущные их заботы. Я не сомневалась в правильности выбора, просто не ожидала, что мои самые близкие люди примут его так спокойно, будто я и не нужна им вовсе. В аэропорту они скажут несколько напутственных слов, а потом поспешат обратно в старенький домик на берегу реки, туда, где прошли многие годы, в родное, привычное и любимое место. Большая часть жизни для них прожита, долг выполнен, отец давно посадил не одно дерево, а мама родила и вырастила не одного ребенка. Вместе они сделали это или нет, уже не имеет значения. Главное, что все выполнено так, как положено, согласно общепринятым стандартам.
Уезжая в страну трех религий и четырех морей на другом краю света, столь далеком от нашего сибирского захолустья, я твердо решила начать все сначала. Сначала и с полной уверенностью в том, что все сложится наилучшим образом, потому как там я буду не одна.
Почему выбор пал именно на Израиль? Это государство открыло свои границы для всех потомков евреев, дав им возможность строить его и развивать, предоставив первоначальную материальную помощь. Чуть забегая вперед, скажу, что коренные израильтяне в большинстве своем и знать не знают о таком регионе России, во много раз превосходящем их страну по площади, как Сибирь. Они вообще считают, что Россия находится будто в другом мире, отделенная границей, за которой скрываются бедность, разруха, вечный мороз и невероятной красоты девушки, иногда встречающиеся им на улицах родной страны, вызывающие ассоциации, связанные с продажными девицами. Вот таков их стереотип.
Возвращаясь к повествованию о моей прошлой жизни, хотелось бы упомянуть период, когда понимание себя как личности, с твердой жизненной позицией, отсутствовало. Период, когда я считала себя хуже других, утопая в куче собственных комплексов. Окружающее казалось серым и унылым. Погода в Сибири большую часть дней в году и вправду мерзкая, особенно осенью и весной, когда деревья теряют свою листву или, наоборот, когда на их ветках набухают новые почки. Грязные мутные ручьи текут по кривым разломам асфальтированных дорог, заливая тротуары. Небо становится свинцовым и суровым. Люди, в большинстве своем, ходят с угрюмыми лицами, злятся, перепрыгивая и обходя лужи. Всю эту картину разбавляли красками лишь молодые девушки в модных ярких одеждах. Как цветные пятна на сером полотне холста. Эти юные красавицы всегда были веселы, они прогуливались под руку с подругами или приятелями. Как же мне в то время хотелось быть одной из них. Но слишком уж я была невзрачной, нерешительной и жалкой.
Я застряла в привычном монотонном ритме жизни, в старших классах на меня никто не обращал внимания, ходила по коридорам общеобразовательной и балетной школы как привидение, просто находилась там по надобности. Неизменно, от звонка до звонка. Училась тоже плохо и ничем не интересовалась, занятия балетом со временем забросила, хотя меня хватило на семь лет.
Здесь следует остановиться, не стоит более, как мне кажется, заострять внимание на этой никчемности. Ей самое место в забытом и когда-то существовавшем месте.
В небольшой комнате родительского бревенчатого домика, что считалась моей, стоял деревянный шкаф с зеркальными дверьми во весь рост. В один из привычно скучных дней, перед тем как лечь спать, я... (Буду иногда придавать этой букве «я» своего рода отстраненное и характеристическое значение.) Итак, «Анна невзрачность» в положенный час надела сшитую мамой пижаму. Задержавшись возле шкафа, начала пристально всматриваться в свое зеркальное отражение, увидела в нем неприметную девушку с длинными худыми руками и ногами, плоским телом, бесформенной копной темных волос и с хлопающими ресницами, что обрамляли зеленые глаза. В этой юной особе не было ничего примечательного, этакая безликая «серая мышка».