Уже давно научившись скрывать настоящие эмоции, «Анна обворожительная» со спокойным видом пошла в ванную комнату для того, чтобы переодеться, а если точнее — раздеться.
— Придумала, как выманить у него все деньги? — заговорил в просторной ванной комнате знакомый голос — низкий и грубый, но, несмотря на это, такой теплый и мягкий, — который иногда нашептывал мне перед сном разного рода глупости. Это был он, «невидимый друг».
Как же он вернулся? Да все просто, я хотела, чтобы он вернулся, мне его безумно не хватало, он был неотъемлемой частью моей жизни, потому и жизни без него, даже в полусознательном состоянии, не представлялось.
Будучи под воздействием психотропных препаратов, я мало что понимала, но единственное, что возвращало к жизни — отголоски радостных моментов, связанных с «невидимым другом». Воспоминания пробивались через затуманенный лекарствами мозг, становились все ярче, пока не охватили целиком и полностью.
После отказа от таблеток привычный мир начал приобретать свое былое значение, день ото дня проявляясь с новой силой, в давно забытых голосах птиц, в шуме морских волн, в дуновении ветра, от которого волосы колыхались и щекотали плечи, в красоте сияния звезд, в свежести утреннего воздуха, будто проникающего в каждую клетку тела. Возвращались чувства и эмоции. Наслаждение вкусом свежевыпеченных булочек, приятной тяжестью набитого желудка после съеденного большого куска наивкуснейшего шоколадного торта. Я заново полюбила шоколадный торт, горячий, c горьковатым вкусом и ароматом кофейных зерен. Все сложилось маленькими пазлами обратно в объемную картину понимания настоящего, живущего полной жизнью человека. Все встало на свои прежние места. И вот тогда мне захотелось убежать, не важно куда, лишь бы подальше от ощущения потерянности; и с полной уверенностью в том, что с моим «невидимым другом» не останусь в безвыходной ситуации, я сделала это незамедлительно.
Разумеется, я таила на него обиду. Ведь он подтолкнул меня на прием таблеток, тем самым прекратив нашу связь. Он заставил меня жить не той жизнью, которой мне хотелось. Он отказался от нашей дружбы. И даже не объяснил истинные мотивы своего поступка.
— Может, подкинешь пару идей? Ты знаешь, как заполучить всю пачку, до последнего шекеля? — Я поставила сумку на раковину и сняла платье.
— Ты и сама знаешь.
— Сексом я с ним заниматься не буду. Это же один из принципов. Есть черта, за которую я не перейду. За первым разом последует второй, за вторым третий — и все, можешь записывать меня в проститутки.
Повесив платье на дверцу душевой кабины, я достала из сумки босоножки на высокой прозрачной платформе и переобулась.
— Вообще-то я на это и не намекал. Делай то, что умеешь. В любом случае я что-нибудь замечу. Он странный и закрытый тип, тем более нюхает отменный порошок, который мозг отключает капитально, одна светомузыка остается в голове. Отвлеки его, чтобы хоть полчаса не трогал кокаин.
— Сегодня у меня нет сил на все эти игры. Не могу я входить в образы. Изображать из себя «наивную идиотку», которая влюбилась в него с первого взгляда, и восхищаться его выдуманными достоинствами. Главным обязательно будет являться то, что находится между его ног. Или прикидываться бедной сироткой с годовалым малышом. Ну, или что там у нас еще есть в запасе?
— Послушай, можешь вообще этим больше не заниматься. В чем проблема все бросить? Мы же собирались уехать в Таиланд или на Мальдивы, купить домик у моря, жить себе размеренной жизнью и не париться. Я бы тебя научил играть в покер. Без денег точно не осталась бы. Чего ты ждешь?
— Сама до конца этого не понимаю, — с грустью сказала я, посмотрев на зеркальное отражение собственного обнаженного стройного тела. Над его формами я поработала основательно. Пробежки вдоль побережья если не после пробуждения, то перед сном, когда были выходные, уже вошли в привычку. Я поправила волосы, распределив длинные светлые волнистые пряди, мой взгляд был уставшим, но по-прежнему излучал холодную надменность. И вообще мое лицо к двадцати четырем годам приобрело более четкие очертания. Его контуры будто скульптор отточил, создавая пропорциональные углы, заострив скулы и подбородок. Выразительные глаза, подчеркнутые темным карандашом, в подводке под нижними веками смотрелись столь ярко-зелеными и блестящими, что клиенты постоянно спрашивали — не линзы ли это?