«Друг мой, не хочешь мне ничего рассказать? Кто это?» — задала я мысленно вопрос, адресованный «невидимому другу». Но ответных слов так и не услышала.
— Меня зовут Михаэль, но ты можешь называть меня Миша, — произнес между тем парень и расслабленно откинулся на спинку стула, скрестил руки на широкой груди.
— Анна. — Мой голос будто стал тоньше и тише, я повторила сказанное уже громче, более уверенно: — Анна.
— Красивое имя. И сама ты очень красивая, — подметил он, продолжая с теплотой смотреть на меня.
— Миша, значит. А тебе подходит. Ты такой же большой, как медведь. — Вот и что я сморозила, спрашивается.
От моих слов он улыбнулся. Как же у него получалось столь очаровательно улыбаться? Так естественно с одной стороны, а с другой – загадочно.
— Ну, так что мы будем заказывать? — решила я напомнить, пытаясь сменить тему разговора.
— Что хочешь.
— Мне апельсиновый сок. — Это было первым из того, что пришло в мою затуманенную впечатлением голову.
Миша встал из-за стола и направился к барной стойке.
— А с чего это ты вдруг так растерялась, малышка? — наконец появился мой «невидимый друг».
«Лучше говори по делу, кто он такой?» — выдвинула я встречный вопрос, проговорив слова про себя, но и на этот раз не получила ответа.
— Твой сок. — Наклонившись, Миша поставил наполненный стеклянный стакан рядом со мной и сел напротив, удерживая в руке бутылку колы.
«Анна наивная» начала кокетничать, поправлять свои волосы, хлопать ресницами, делать томный взгляд… В общем, как бестолковая дурочка в шестнадцатилетнем возрасте. Мало того что границу этих лет я давно перешла, я ведь еще была, скажем так, опытной покорительницей мужских сердец. Но не пойми откуда появившаяся «Анна наивная» овладела мной, не оставив шанса на сопротивление.
Я и Миша долго разговаривали, в принципе, без конкретных тем, не заметив, как начало садиться солнце.
Михаэль-Миша прожил в Израиле пару лет. Зарабатывал на жизнь, охраняя покой известного политика, создавая ему безопасность передвижения по городу. А я предстала перед новым знакомым в образе девушки, работающей за барной стойкой одного из ночных клубов Тель-Авива. Правдой был лишь мой рассказ о том, как я приехала одна из маленького городка России в Израиль.
Мы смогли с легкостью найти общий язык, Миша не был наглым, не старался пересесть на место рядом со мной, смотрел в глаза, не нарушая пространства разделяющего нас стола, переводил взгляд на морской закат, затем вновь вглядывался в мои глаза.
Наше непринужденное общение нарушал лишь звонок телефона Миши, повторявшийся несколько раз. Проводя пальцем по экрану, отклоняя вызов, он пытался не заострять внимание на этом без конца вибрирующем устройстве. Но после неизвестно уже какого по счету звонка он поддался настойчивости звонившего, встал из-за стола и ушел для того, чтобы ответить.
Оставшись в одиночестве, я посмотрела на играющее волнами море. Представляли мы несколько лет назад с «невидимым другом», как оно окружает нас, и вот оно наяву. С моим другом можно было многие желания воплотить в явь, за исключением одного и главного. И вот без осуществления этого «главного», остальные начинали терять смысл, становиться менее значимыми, пока не стали совершенно ненужными.
Солнце уже почти спряталось за горизонт, оставляя пурпурно-розовые следы на небе. Эти полосы расплывчатых облаков были схожи с небрежными мазками художника-сюрреалиста, запечатлевшего их на своей картине с хаотичной, подвластной только его вдохновению последовательностью.
Миша вернулся. Он стоял с телефоном в руке, я смотрела на него снизу вверх, постукивая пластиковой трубочкой о дно стакана. Он, опустив голову, смотрел на меня. В свете угасающего закатного солнца его лицо выглядело более расслабленно и еще более сексуально. Мне не хотелось отрывать от него глаз, в воображении вновь промелькнули фрагменты того, чем можно было заняться с этим парнем.