Он подолгу смотрел на плиты родителей, прокручивая в голове обрывки воспоминаний, уже не зная, действительно ли этого его память или обрывки далеких детских снов. А затем шел к дяде, а теперь и к тете. Он хотел плакать, но не мог.
Высеченный на камне портрет дяди по фотографии, которую Мэй выбирала – какая это пытка выбирать надгробную фотографию любимому человеку – поначалу вызывала у Питера боль, однако со временем, она притупилась, ослабла, отпустила. Но портрет Мэй по фотографии, которая стояла в их гостиной в Куинсе, казалось, оживал и уничтожал Питера.
А потом был Мистер Старк. Питер ехал, почему-то каждый раз именно ехал, не используя костюм и паутину, хотя дорога от кладбища Калвари до кладбища Грин-Вуд занимала чуть больше часа. У надгробия Тони всегда лежали цветы, хотя с каждым годом их становилось все меньше, тем не менее, они были всегда. Несколько раз Питер видел фотографирующихся возле могилы туристов, и это зрелище вызывало приступ тихой ярости, что царапала изнутри, но парень так и не дал ей выхода.
Администрация города настаивала, чтобы тело героя покоилось в Некрополе Святой Троицы, но Пеппер была резко против, именно из-за этого. Она не хотела, чтобы могила ее мужа стала достопримечательностью. На этой почве разыгрался настоящий скандал, и Питер восхищался силой и стойкостью Пеппер, он едва смог подобрать тете гроб.
А затем, он просто уходил домой. И не понимал, почему он идет, дышит и видит солнце, а они - нет.
Такой сценарий Дня Благодарения совершенно не радовал Мишель. Питер понимал ее и не винил. Когда два года назад, в тот год умерла Мэй, Мишель позвала его к себе, Питер отказался. После долгих уговоров, ссор и препираний, он просто сказал: «Я хочу быть с семьей».
Мишель больше никогда не поднимала эту тему, уезжая к родным без него, а он был просто благодарен, что после таких слов она его не бросила.
Его телефон зазвонил посреди тишины кладбища, на могиле Тони, вырывая Питера в реальность.
Это была та самая мелодия.
— Привет, Питер!
— Здравствуйте, миссис Поттс. — Его голос звучал бесцветно. Пеппер, уловила это, хотя и не знала, как именно Питер отмечает праздник.
— С днем благодарения! — мягко произнесла она.
— Да, — так же ответил он, стряхнув сухой лист с могилы — и вас.
— Я вот что хотела сказать, — Пеппер улыбнулась, — сегодня праздник, верно? Приходите с Мишель к нам.
Питер не знал, что сказать, вернее, не знал, как отказаться.
— Я приготовила очень вкусную индейку.
Питер улыбнулся, как будто дело и правда было в индейке.
— Я…
— Пока ты не успел придумать более менее убедительную ложь, Питер, — она сказала это тем самым тоном, каким иногда отчитывала Тони, Хеппи и самого Питера, — я правда очень хочу, чтобы вы пришли.
Питер не знал, что сказать, лгать Пеппер у него всегда выходило плохо.
— Мишель уехала домой, —наконец сказал он, чтобы просто не молчать в трубку.
— Вот как, — сказала женщина. Пеппер ничего не знала, но Питер готов был поклясться, что она понимает, почему. Он бы и сам не выдержал каждый год встречать кого-то после кладбища. Это все же был праздник, и Мишель его заслуживала — ладно, тогда я накрываю только на тебя. Успеешь к трем?
— Да, то есть… Нет… А как же Морган? — спросил, наконец, Питер.
— Просто приходи, хорошо? Не думай об этом.
— Я не хочу портить праздник. — Честно признался парень. Воспоминания их последней встречи два месяца назад резанули его нутро, заставив внутренности сжаться в комок.
— Питер… — Пеппер подавила тяжелый вздох, разрывалась между желанием отчитать его за такие мысли, и пониманием, что только сделает хуже, — приходи, пожалуйста, ладно? — Она закончила фразу нежно и настойчиво, как пожалуй умела только Пеппер, и Питер, поколебавшись, сдался.
— Хорошо, — слова приходилось буквально проталкивать. — Я приду.
К трем часам Питер стоял возле башни, с малиновым чизкейком в руке и пакетом бургеров. В последний День Благодарения три года назад, когда они с Морган еще ладили, когда еще была жива Мэй и все было хорошо, он приходил именно с таким комплектом, и как язычник, надеялся, что такой выбор, как жертва, поможет этому дню стать просто не таким ужасным, каким он может быть.
Пеппер встретила его приветливой улыбкой, обняла и искренне порадовалась пирогу, а потом шутливо прищурилась, увидев бургеры. Питер не смог сдержать улыбки.
— И почему вся вредная еда такая вкусная? — спросила женщина, выставляя принесенные продукты на стол. Питер оглядывался, он не был здесь так давно. Фотографии с Тони все еще стояли в гостиной, но чуть в стороне. Там была и та самая фотография с Питером, которую парень когда-то обожал, но сейчас - ненавидел. Самый центр занимали более свежие снимки Морган и Пеппер. На одном фото был он сам с девочкой, что очень его удивило, и Пеппер увидела это.
— Ты часть семьи, Питер. — Женщина положила руку ему на плечо, от чего Питер вздрогнул. - Чтобы не случилось.
Нервный смешок сорвался с его губ.
— Даже если из-за меня…
— Питер! — прервала его женщина. Она вздохнула. — Питер… Я честно говоря устала объяснять это Морган, но и тебе видимо придется. — Она посмотрела ему в глаза, чего Питер просто не выдержал и уставился в пол. — В том, что произошло, твоей вины нет. Слышишь, Питер? Посмотри на меня. — Он поднял красные глаза, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Я была там, я все видела, я была с Тони в эти пять лет, я была рядом с ним так долго, что… — ее голос дрогнул, но она вдохнула и взяла себя в руки. — Питер, прости его за это решение, ладно?
Эти слова обескуражили парня. Он собрался ответить, что Тони просто не за что прощать, что он - герой, но услышал, как спускается Морган и замолчал. Он боялся ее реакции и не успел уточнить, знает ли она, что он здесь. Девочка окинула Питера холодным взглядом и пошла к столу.
— Морган. — Вкрадчиво произнесла Пеппер.
— Привет, Питер, рада, что ты пришел, — интонация говорила ровно противоположное.
— Привет.
Парень не ожидал, что его поприветствуют, и даже не смотря на очевидную холодность, он был рад.
Следующие полчаса Пеппер пыталась увлечь обоих в беседу, и Питер вдруг осознал, что просто забыл, как это делается, его жизнь была такой тягуче однообразной, что и рассказать особо было нечего. Рассказы о паучьей жизни и работе в лаборатории заняли всего по пять минут каждый, и парень пожалел, что не посмотрел хотя бы последние события недели, чтобы поддержать разговор.
Питер видел, что между матерью и дочерью была ссора из-за его визита, в которой последняя проиграла, и кажется, даже старалась сделать вид, что присутствие Питера ее совсем не волнует, но холод голоса выдавал с головой. Добивали парня фотографии наставника, которые он видел позади Морган. Снимки казалось, оживали, но Тони молчал. Лишь укоризненно смотрел с них на Паркера.
Морган не притронулась к бургерам, разговор не клеился, несмотря на усилия Пеппер. Питер старался, но отвечал невпопад, а язык словно приклеился, говорить было тяжело. Питер не был уверен, что сможет когда-нибудь говорить открыто в доме Тони. Это было нелегко и до неприязни Морган, а после – стало чудовищно трудно.