— Нельзя. Ноги нужно беречь. Мне только травмы не хватало.
— Точно, — усмехнулся, в который раз проклиная этот её хренов балет. — Аквапарк тоже не предлагать, да? Да и гулять тоже не получится, вдруг поскользнешься.
Слава виновато кивнула.
— Но и фильмы я смотреть не хочу, — тихо сказала она. — Это на вечер можно оставить. Я читала про Пышечную, которая на Большой Конюшенной, пишут, что там самые вкусные пышки. Съездим?
— Съездим.
— А еще я просто хочу в парк. Там не скользко, счищают ведь лед. Погуляем, сфотографируемся, а то у нас помолвка, а совместные фото… ну, есть, но все жутко неприличные.
— А мне нравятся, — улыбнулся Славе, вспоминая те фотографии.
Их сама же Слава и сделала. Трахались, как ненормальные, она была сверху, а потом вдруг остановилась, взяла телефон, и начала нас снимать, войдя в роль развратной девчонки. Потом вместе смотрели, и фотки эти погорячее чем те, которые я подростком в Плейбое рассматривал.
— Мне тоже. Но родителям такое не покажешь, — смутилась она. — Хочу что-то обычное: ты, я, зима… блин, Игнат, я на каток теперь хочу, вот зачем ты про него заговорил?! — шутливо надулась Слава. — Ну да ладно, сходим еще, просто не сейчас. А давай еще сегодня для дома начнем мелочи покупать. Вот просто пойдем в магазин, плюнем на дизайн, и будем брать все, что нам понравится. Вроде плюшевых вешалок, тапочек в виде собачек, и всякого такого. Давай?
— Давай, но… плюшевые вешалки? Какой ужас!
— Согласна, — хихикнула Слава. — Вот ты и проконтролируешь меня, убережешь наш дом от этого непотребства. Обедаем, и едем, да? Только сначала в Пышечную. Уж один десерт я себе могу позволить.
Слава переключила внимание на тарелку, в которой уже не ковырялась, а вполне аппетитно поглощала не самый вкусный салат, где сплошь белок и зелень. Чертова диета, Слава ведь худенькая, но принесла домой бумагу с четким каллоражем и списком блюд. И ведь не отходит от этой системы, несмотря на то, что мне готовит обычные блюда. Я смотрю на все это, и склоняюсь к тому, что ее профессия — то еще дерьмо. Постепенно уговорю Славу оставить все это. И не только из-за ревности.
Я вижу ее ступни каждую ночь. Они в мозолях, в шрамах, пальцы деформированы. На щиколотках красные «змейки» от лопнувших сосудов. Питание дерьмовое. Я точно знаю, сколько калорий нужно на работу организма на такой вес, как у нее — на работу сердца, на кровеносную систему, и так далее. И эта диета просто убийственна. Она вредна, пусть Слава и говорит, что это временная мера, и все через это проходят. Но неужели эти танцы стоят того, чтобы гробить свое здоровье? А мне Слава нужна здоровой, счастливой, чтобы ела и не думала о том, что придется «отрабатывать» съеденную пышку. И чтобы на каток не боялась ходить, как и гулять. Ну бред же — не гулять, чтобы не поскользнуться. Хрень какая-то.
Я думал об этом в «Пышечной», наблюдая, как Слава наслаждается лакомством. И правда вкусное. Всю жизнь я в Питере, а здесь ни разу не был.
— Пальчики оближешь, —мурлыкнула она, и… облизала.
Глядя мне прямо в глаза. Ну вот как спокойно смотреть на то, как Слава губами обхватывает палец? На ум приходит иное — как тесно у нее во рту, как там горячо, и, черт, да здравствует стояк.
— Продолжишь, и мы поедем не фотографироваться, и не в магазин.
— А куда? — Слава провела влажным пальчиком по своей нижней губе.
— Сначала я затащу тебя в туалет, и трахну там. А потом мы поедем домой.
— И там ты тоже меня трахнешь? — спросила она, и прикусила губу.
Дразнит. И я поддаюсь.
— Все для тебя, любимая.
— Но мы ведь будем в машине. А там ты меня трахнуть не хочешь?
— Одежды многовато, но я не против, — усмехнулся я.
— Я тоже. Но лучше сделать все это дома. А шалить будем в людных местах, когда придет тепло. Ну что, в парк?
— Поехали.
Странно. Меня не то, чтобы раздражали малолетки, которые делают селфи каждую секунду своего времени. Я просто их не понимал, и увлечения фотографиями в моменте тоже. А сейчас вдруг ощутил себя тем самым малолеткой, когда мы со Славой обнимались, и фотографировались. Целовались и кривлялись на камеру. Я даже качнул над ее головой ветку, и ворох снега упал на Славу, заставив визжать, и этот момент я заснял — её, смеющуюся, раскрасневшуюся, всю в снегу…
А затем был магазин. Мы не пили, но накупили как симпатичные вещи, так и сущую дрянь.
— Смотри, какое уродство, — хохотала Слава, тыча в меня подушкой в виде… что это за хрень?! — Это должно было быть сердце, — пояснила Слава, все еще смеясь.