Отвожу взгляд, чтобы абстрагироваться и не реагировать на эти его непоколебимые фразочки. Хотя фиг там получается. Не с ним. Разрываюсь от желания встать.
— Нет проблем, — вместо этого пытаюсь как можно увереннее сказать, отрезая себе путь назад. — Надо поговорить.
— Говори, — соглашается Дикий, устраиваясь так, что его рука оказывается близко к моей, почти соприкасаясь.
От этого меня чуть ли не током бьёт, покалывая кожу, и хочется отодвинуться. Но сдерживаюсь…
— Наедине, — чуть тише прошу.
Уже собираюсь подняться, но Дикий вдруг объявляет:
— Всем выйти.
Серьёзно? Что за странный демонстративный жест? Понты такие дурацкие? Чем всех напрягать, проще было нам двоим выйти.
Я, конечно, понимаю, что не в моих интересах сейчас что-то предъявлять Дикому. Но и удержаться сложно. Этот его выпад слишком уж похож на ребяческое желание выпендриться, показать, какой крутой тут и всеми управляет. Вот только если передо мной, то фиг там я подобное оценю. А если это его обыденная манера — тем более не воодушевляет.
— Проще было бы выйти нам, — негромко, но твёрдо замечаю.
— О чём ты хотела поговорить? — пропускает мои слова Дикий, развернувшись всем корпусом ко мне.
От этого с одной стороны слегка не по себе, тем более что смотрит он внимательно. А тема нам предстоит деликатная. С другой — когда он так сидит, наши руки не настолько близко.
Вздыхаю. Тянуть, в общем-то, некуда.
— Мне очень нужна твоя помощь в одном деликатном деле, — начинаю издалека, поймав себя на дурацкой нерешительности.
Ненавижу подобное состояние. Но немного легче от того, что Дикий ничуть не удивлён моим словам. Реагирует так, будто слышит такое далеко не в первый раз. К нему тут и за помощью обращаются?
Он что-то типа местного решалы в этом универе? Впрочем, какая разница. Не об этом мне думать надо. Вот и Дикий невозмутимо торопит:
— Излагай.
Криво усмехаюсь, не зная, как перейти к главному. Слишком уж оно… специфическое. Может, у меня не так уж нет выбора?
— Надо будет кое-то украсть, — на одном дыхании выпаливаю.
Мельком бросаю взгляд на Дикого — вот теперь он реально удивлён. Озадаченно хмурит брови и смотрит на меня со смесью ошеломления, любопытства и даже веселья. Но вместе с тем вижу и настороженность.
Будь это кто-то другой, решила бы, что ему не всё равно от моего желания вступить на скользкую дорожку. Это не осуждение, а что-то другое… Как будто беспокойство.
— Внезапно, — наконец резюмирует Дикий, хмыкнув. — Думаешь, я подобным занимаюсь?
Прикусываю губу. По его голосу так и не скажешь, оскорбляет ли моё предположение, или скорее забавляет. Но на всякий случай решаю не ходить по тонкому льду.
— Думаю, ты можешь всё. В хорошем смысле. Думаю, для тебя не существует ни трудностей, ни препятствий, — мягко подбираю слова. Не то чтобы подлизываюсь, отчасти это правда.
Вот только про «хороший смысл» я бы всё-таки обдумала. Но сказала уверенно, Дикий доволен.
Скользит по мне взглядом гораздо более нагло, по вырезу на этот раз кофточки, по шее, оголённым ключицам, ниже…
— Неплохой прогноз, — удовлетворённо и вкрадчиво проговаривает.
Так, что я прям сразу улавливаю его намёки на то, что он сметёт трудности и препятствия в получении в первую очередь меня.
Давлю в себе недовольство. Как и воспоминания о горящем взгляде Дикого, с которым меня у стенки в своей квартире зажимал. Кусаю губы, продумывая следующие слова, но получается не очень. Просто взять и отбросить эту его недвусмысленную фразочку и наглый взгляд?..
Может, вообще надо было найти кого другого к себе в помощники. Ощущение ошибки не покидает. Но вместе с ним приходит и осознание — теперь, когда Дикий в курсе, что я хочу что-то украсть, фиг там отступит от этой темы. И наверняка докопается.
Чувствую его взгляд теперь уже на своих губах, а также едва уловимое движение в мою сторону. Кажется, самое время заговорить и хоть как-то исправить ситуацию:
— Я прошу тебя как человека, Ник, — это вырывается само, но и хорошо. Потому что, кажется, слова до него всё-таки доходит. Взгляд возвращается к моим глазам, и на месте Дикий всё-таки остаётся, без посягательства на моё личное пространство. Хороший знак, а потому продолжаю: — Без всяких там… расстёгиваний пуговиц и прочего.
Чёрт, откуда это смущение при словах про пуговицу и прочее? Хорошо хоть не промямлила, вряд ли он заметил, что мне немного даже неловко.
Да мне и от всей этой ситуации не по себе по понятным наверняка даже Дикому причинам.