И я резко опускаю руку.
Какого чёрта вообще тут стою в унизительном положении перед ним? Да ещё и скалится, мудак. Да наплевать на последствия, тут не тюрьма вроде как с авторитетными порядками, а универ порядочный.
— Повторяю уже сказанное — пошёл нахрен.
Мой чуть дрожащий голос отчётливо прозвенел в зловещей тишине кабинета и такое ощущение, что до сих пор звенит. Все взгляды на меня. И судя по ужасу в глазах некоторых, я сейчас офигеть по какому тонкому льду хожу. Мало того, что послала Дикого при всех, так ещё и явно дала понять, что не в первый раз.
Горло пересыхает, а внизу живота тянет тугим комком нервов. Но нет… Нельзя сдаваться. Я не буду унижаться. Наплевать, кто такой этот Дикий и почему перед ним тут все стелятся.
— С характером, значит, — задумчиво подмечает он и ухмыляется. — Ладно. Поиграем.
Желание врезать по его наглой физиономии становится почти непреодолимым. Но вместо этого я отхожу от ублюдка подальше, и, остановившись между рядов, обращаюсь ко всем:
— Ребят, вас много, а он один. Не надо идти у него на поводу. Если мы все вместе объединимся против его порядков, выстоим. Я прошу вас уступить мне любое свободное место и закончить этот цирк.
Конечно, меня тянет выразить своё отношение к происходящему в куда менее сдержанных словах, но сейчас важно достучаться до хоть кого-то.
Некоторое время после моих слов воцаряется тишина. Не знаю, на секунды или даже минуты — мне не до хотя бы примерных подсчётов, когда сердце лихорадочно бьётся чуть ли не в висках. Я ведь прилюдно вызов бросаю этому их Дикому.
Странно, кстати, что он вообще не реагирует. Кажется, даже не смотрит. Не чувствую этого, а оборачиваться проверять не тянет.
Тем более что голоса других ребят всё же раздаются:
— А ты кто такая вообще? Только пришла и порядки устанавливаешь?
— Революционерка хренова.
— Думаешь, мы тут все тупые и не знаем, что делаем и зачем?
Если первые высказывания были не особо запальчивыми, то потом ребята расходятся и наперебой уже говорят примерно в том же смысле. Меня буквально засыпает всеобщим недовольством. Наверное, поэтому Дикий спокоен — знал, что так будет. Хорошо он их выдрессировал, ничего не скажешь.
Уже второй раз за небольшой промежуток времени я оказываюсь в самом унизительном положении. Меня тут разве что не оскорбляют уже. А ощущение несладкой будущей жизни в этом универе накрывает так, что к горлу подступает ком. Надеюсь, хватит выдержки не расплакаться.
Если уж на то пошло, то даже в случае выполнения требования Дикого ситуация была бы не лучше. Я постепенно превратилась бы в его очередную марионетку. Ещё вопрос, что хуже — всеобщее презрение или это.
Не так я себе, конечно, представляла первый день в новом универе. И мысли о том, как исправить ситуацию, в голову не лезут. Со всех сторон какая-то фигня получается.
Не знаю, сколько бы ещё просто стояла статуей и слушала постепенно затихающие претензии ко мне, но вот аудитория открывается — заходит преподаватель. Лекцию будет вести.
А мне сесть некуда…
— Девушка, займите своё место, — нет сомнений, он обращается ко мне. Я одна тут стою, остальные сидят.
Его логичное и банальное требование долбит молоточками мне по ушам. Машинально веду взглядом по аудитории и подмечаю, что рюкзаки каждого из отказавших мне лежат на свободных местах. И взгляды недобрые — даже у той тушевавшейся девчонки. Она определённо набралась смелости, когда все тут против меня высказываться начали.
Дикий не смотрит. Но и его рюкзак на месте.
Разве мне есть, что терять? На меня тут и так уже взъелись. Почему не рассказать смотрящему на меня в ожидании преподавателю правду?..
Я, конечно, не стукачка, но мне тут выбора не оставили вроде как.
— Я постою, — тихо, но твёрдо отвечаю.
— С какой это стати? — его голос становится более строгим, а взгляд на меня давящим.
Смотрит, как на идиотку. Оно и логично.
Делаю глубокий вдох, чувствуя на себе и другие взгляды. Нет… Всё-таки я не решусь сдать тут всех, не в моём характере. Да и зачем? Лучше покажу, что я своя, на их стороне, как бы ни отличались наши взгляды на Дикого.
— Упала неудачно, — на ходу придумываю, пытаясь смягчить препода жалобным взглядом, чтобы не задавал больше вопросов и позволил так послушать лекцию. — Отбила себе всю нижнюю часть, сидеть больно.
— Это как вы только умудрились… — он качает головой, судя по всему, поверив. — Понимаю, если бы лёд, так ведь осень во дворе.
— Такая я неуклюжая, — вздыхаю. — На ступеньку неловко наступила, вот и полетела.
— Может, тогда лучше уйдёте с пар и полечитесь? В травмпункт бы обратиться.