Люцифер никогда не читал ей вслух, никогда не позволял себе проявить хоть каплю нежности, когда вокруг было полно ангелов и демонов, никогда не держал её за руку. Зато он всегда мог направить на неё полный разочарования и раздражения взгляд, бросить в порыве гнева грубое слово. Сын Сатаны никогда не приходил мириться к ней первым, даже если он был в чём-то виноват.
«Ости трижды постучала по двери в комнату Люцифера. Будучи ещё детьми, они придумали, что тройной стук, — так называемый пароль, по которому можно определить, кто пришёл. Сколько бы веков ни прошло, они всегда пользовались этим.
— Люцифер, — девушка приоткрыла дверь, которая ей легко поддалась, — ты тут?
— Я занят, — тихий женский смех раздался со стороны кровати.
— Но, Люци… — Ости прошла внутрь спальни, наблюдая, как на широкой кровати лежит полностью обнажённая демоница, которая совсем недавно была Непризнанной.
— Я занят! — алые глаза налились огнём, сжигающим всё на своём пути. Гостья Люцифера прикрылась простынёй, чуть смущаясь происходящего. — Выйди. Поговорим потом.
Брюнетка выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью на прощание. Едва сдерживая горячие слёзы, которые застилали глаза, она поняла — ей впервые разбили сердце.
Сломав и разорвав в своей комнате всё — вазы, стеклянный столик, полки книжных шкафов, сами книги и старинные рукописи, бутылки глифта, — выпустив реку горьких и обжигающих слёз, Ости бессильно лежала на ледяном мраморном полу. Она не представляла, что ей теперь делать, — идти к Люциферу, наплевав на гордость, и мириться с ним или пустить всё на самотёк, ожидая, что он сам придёт. Она никогда не чувствовала себя такой ничтожной и ненужной.
Дикий крик, до срыва голоса и боли в горле, заполнил комнату. В груди нещадно жгло, будто вместо сердца у неё — пара углей, которые совсем скоро потухнут. В тот момент, когда Ости свернулась калачиком, прижимая колени к груди, она решила — уж лучше быть бесчувственной, чем ощущать боль от разбитого сердца.
Однако через пару дней демоница снова трижды постучала в комнату Люцифера, пряча покусанные губы за ярко-алой помадой. Дверь распахнулась, приглашая девушку войти.
— Я ждал тебя, — демон стоял у окна, наблюдая за полыхающим огнём, который отражался в его непроницаемых глазах. — Где ты была? — он повернулся, и Ости почувствовала его недовольство.
Но вместо того, чтобы всё высказать, она приблизилась к нему, заглядывая в алые глаза.
— Прости меня, Люци, — брюнетка знала, что втаптывает себя в грязь, ощущала, как демон доволен происходящим, но ничего не могла с этим поделать.
— Так уж и быть, дорогая, — Люцифер сверкнул глазами, облизывая пересохшие губы. — Но, знаешь ли, ты меня разочаровала своим поведением.
— Этого больше не повторится, — Ости отвела взгляд, но мужчина приподнял её подбородок, сжимая лицо.
— Если это повторится, то ты окажешься там, — он сжал челюсти, и на лице проступили отчётливые желваки, — где никто даже не будет знать о тебе. Свободна.
Люцифер отпустил девушку, напоследок оставив пощёчину. Яркий след ладони расцветал на её щеке, пульсируя и являясь доказательством её слабости.»
Не в силах смотреть, как Люцифер приобнимает Вики, выводя из аудитории после урока, Ости покинула школу, гордо держа осанку. Она не позволит себе показывать свои эмоции и чувства там, где толпа может высмеять её слабость.
«Ты никогда не должна показывать, что тебя что-то беспокоит, иначе этим тут же воспользуются твои враги», — так говорил демонице отец, один из приближённых Сатаны, когда она была ещё ребёнком. Ещё в детстве, когда у девочки что-то не получалось, — полёт на ещё не окрепших крыльях, закончившийся болезненным падением, или обычная ссора между маленькими ангелами и демонами, — она стискивала зубы и глотала слёзы, не давая ни единой горячей солёной капле сорваться с дрожащих чёрных ресниц.
И сейчас Ости не могла дать слабину. Ей казалось, что стоит хотя бы немного выпустить наружу свои чувства, разрывающие её внутренности, то все — и ангелы, и демоны — воспользуются этим. Они будут давить на больное, будут издеваться и смеяться, показывать пальцем, будто никто из них не понимает, что такое невзаимная любовь.
Небольшой летающий островок был тем местом, где демоница действительно могла остаться в одиночестве. Рассматривая закатные переливы пушистых облаков, она сидела прямо на мягкой ярко-зелёной траве, даже не беспокоясь, что тёмные перья запылятся.
Наплевав на колющие кожу острые травинки, Ости легла, разложив крылья. Облака медленно плыли по своему пути, изредка сталкиваясь с друг другом; небо окрашивалось в переливы красного и розового, переходящие в ночную черноту. Девушка почувствовала себя свободной — хотелось стать облаком, у которого нет обязанностей, которое просто следует по небосклону.
— Иногда мне хочется стать таким незаметным, чтобы никто обо мне не знал, — Ости даже не услышала хлопок белоснежных крыльев; повернув голову, она увидела, как рядом лежит Дино, устремив свой взгляд на первые проглядывающие сквозь вечернюю дымку звёзды. — Чтобы не знать, что такое грусть, разочарование, отвращение, боль и слёзы. Но все мы созданы для чего-то: облака — чтобы плыть по небу, ангелы и демоны — чтобы поддерживать равновесие. Даже дерево, под которым мы лежим, создано, чтобы под ним находили успокоение.
— Зачем ты мне говоришь это?
Ости краем глаза смотрела на ангела и не понимала, почему она, демоница, которой с молоком матери передалось отвращение и презрение к белокрылым, просто спокойно лежит рядом и внимательно слушает каждое его слово.
Дино кардинально отличался от Люцифера. И хоть Ости понимала, что сын Сатаны, — это скопление недостатков, пороков и грехов, она невольно сравнивала каждого с ним. И не важно, это был ангел, демон и Непризнанный — он был не таким, как Люцифер.
Светлые волосы, выбившиеся из небрежно завязанного хвоста, отливали золотом, будто поглотили миллионы солнечных лучей; голубые глаза искрились, словно в них было спрятано всё звёздное небо. Небольшая улыбка украсила задумчивое лицо ангела, когда он ощутил на себе демонический взгляд.
Он — не Люцифер. Он — вечный соперник сына Сатаны, совсем другой. Воплощение добра и сострадания, тот, который всего добивается сам, расплачивается за грехи своего отца.
Дино такой же разбитый и сломленный, как и Ости. Он старался быть идеальным, достигнуть совершенства, но никто не ценил этого. Никто, даже Вики, которой он помогал с первого дня её пребывания на Небесах.