Дорохов во Вьетнаме? Зачем? И почему именно сейчас? Это было слишком странно, чтобы быть случайностью. Но встречаться, и уж тем более разговаривать с ним, я не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Наконец-то отыскав свою машину, я направилась к ней, но краем глаза почувствовала движение сбоку. Обернулась. Он. Дорохов. Взгляд, как стальной крюк, привязанный ко мне. Абсолютная решимость в глазах. Бежать бесполезно. Достанет.
Резким движением нацепив на лицо маску наглой неприступности и солнцезащитные очки, я захлопнула дверь машины, сделав вид, что совершенно не знаю того, кто меня окликает. Прислонившись к водительскому сиденью, глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. Ладно, Дорохов. Посмотрим, чего ты хочешь.
Мой взгляд метался по сторонам, судорожно выискивая лазейку, путь к бегству, пока в голове лихорадочно просчитывались варианты. Сейчас главное – выиграть драгоценное время, вырвать его зубами из пасти надвигающейся на меня катастрофы.
– Ну, здравствуй, Воронова! Как же долго я тебя искал! Уже и надежду на нашу встречу потерял, честно говоря, – его развязный тон резанул мой слух, когда Павел бесцеремонно ввалился в пассажирское кресло моего арендованного авто.
– Прошу прощения, вы ошиблись, – мой голос сочился холодом отстраненности, пока я пыталась сохранить видимость спокойствия.
Этот нахал дерзко нарушал мои планы! В его глазах на мгновение все же промелькнуло сомнение, но тут же оно было сметено волной самоуверенности. Наклонившись ближе, он впился своим пристальным взглядом, сканируя мое лицо.
– Нет, Кристина, я не ошибся. Без того парика ты чуточку другая, конечно, но я узнал тебя. Не строй из себя невинность, – нагло ухмыльнулся «ангелочек».
– Мне очень жаль, но вы действительно меня с кем-то путаете, – повторила я, запуская двигатель. – Простите, я спешу. Будьте добры, покиньте мой автомобиль.
Он хитро прищурился, и в его взгляде застыла ледяная уверенность. Тон стал почти умоляющим, но игривость сочилась из каждого слова:
– Кристина, выслушай меня. Это очень важно. После твоего огненного возмездия, с той убойной перцовой ноткой, я все выяснил. Мансур поступил с тобой как последняя сволочь, и, признаю, в этом есть и моя вина. Но я искал тебя, чтобы извиниться. Если бы я только знал… в общем, никогда бы не посмел обидеть девушку. Я тогда ошибся, черт возьми, – в его голосе не было и тени искреннего раскаяния, лишь жалкая попытка оправдаться и перевести все в игру. – Но и ты, дорогая, отыгралась на мне по полной программе. Так что да, я считаю, мы квиты! Давай забудем обо всем и начнем с чистого листа!
От этих слов у меня сорвало башню напрочь! Каким же бесстыдным циником нужно быть, чтобы так нагло извиняться, словно одолжение оказывая мне, и при этом он еще смеет выдвигать условия о каком-то там возможном продолжении?
Внутри заклокотало желание отделать его так, чтобы искры из глаз посыпались, но здравый смысл бил набатом в голове. Мы сидели в чужой машине, в чужой стране, в чертовой глуши цивилизации, и любое привлечение внимания могло обернуться для меня катастрофой.
До адреса Эми, который Ло указала, было еще пилить и пилить, так что на выяснение отношений с этим нахалом, у меня попросту не было времени. Ярость клокотала, но я заперла ее на замок, понимая, что сейчас важнее добраться до своей цели.
– Послушай, «ангелочек», убирайся отсюда, пока я окончательно не потеряла над собой контроль. Твои извинения, допустим, приняты. А теперь проваливай с глаз долой, чтобы я тебя больше никогда не видела. Я понятно выражаюсь? – раздражение кипело внутри меня, подстегиваемое его наглостью и самоуверенностью. – Это в твоих же интересах.
– Не уйду, Кристина. Ты меня зацепила. Как заноза засела в голове. Я весь год тебя искал! Ежевский сказал, что ты цифровая тень, ускользающая в никуда. А ведь мы могли бы…
Резко обернувшись, я впилась побелевшими пальцами в руль.
– Ты… ты говорил с Борисом? Обо мне? – мой голос сорвался, дрожь растерянности предательски прокралась в сказанные мной слова.
Он расплылся в самодовольной ухмылке, откинувшись на спинку кресла.
– Разумеется. Неужели ты решила, что я год просидел, сложа руки? Ежевский – кладезь информации, хотя и скользкий тип. О тебе он говорил как о легенде, о неуловимой цифровой тени. Но я тебя нашел, Кристина. И теперь ты никуда не денешься от меня, – самодовольно заявил этот хам, вторгаясь в мою жизнь.
Ледяная волна ужаса затопила грудь. Ежевский знал… знал, кто я. Да, отец и он были дружны, но о моей теперешней фермерской жизни он не мог знать ничего.