Павел хранил молчание всю дорогу, но взгляд его был острым и цепким. Впрочем, это не удивляло. Он изучал меня, мое окружение, каждое мое движение, каждое слово. И если поначалу это раздражало, то со временем стало меня даже забавлять.
Он видел лишь фасад меня. Жизнь Кристины Вороновой, еще той оторвы, – отведенная мне роль, за которую стоило благодарить, конечно же, эту тварь, Мансура! А настоящая я оставалась для него недоступной, скрытой за семью печатями в своем фермерском поместье.
Под покровом ночи, облаченные в черные спецкостюмы и балаклавы, мы стояли перед закрытой резиденцией семьи Джамаля на окраине столицы, в его стране. Проникновение прошло на удивление гладко. Особняк хорошо охранялся, но наша подготовка была безупречной. Ло предоставила точнейшие данные о расположении камер и постов охраны, и мы с Павлом обошли все препятствия быстро и тихо.
Обыскивая бесконечные подвалы, я с каждой комнатой все глубже погружалась в ад. Здесь находилось настоящее дьявольское пекло, разверзшееся прямо на Земле. Изуродованные, избитые, но еще живые девушки разных национальностей лежали на кроватях, словно сломанные куклы. Сексуальные рабыни – глупые «бабочки», купившиеся на рассказы о деньгах и роскоши. Искательницы красивой жизни, которую мечтали получить за свою красоту! Тошнота и ярость душили, когда я смотрела на эти измученные тела, лежащие в полузабытьи.
Джорджа мы нашли без сознания, всего в синяках и ссадинах, но живого. Это было главное! Я тут же вколола ему обезболивающее и привела в сознание. Он почти не говорил, едва передвигая губами, но было видно, что меня узнал.
Его тело было сломлено, а дух – подавлен. Он был лишь тенью того жизнерадостного и полного энергии парня, которого я знала. Боль и страх прочно поселились в его глазах, отравляя каждый взгляд. Даже обезболивающее не могло полностью заглушить его страдания. Но он цеплялся за жизнь из последних сил.
– Джордж, соберись. Эми и Алан ждут тебя, – прошептала ему на ухо, и увидела ответную искорку радости в усталых глазах моего друга.
Я украдкой смотрела на Павла, и понимала, что его, опытного мужчину, поразил ужас увиденного здесь, его взгляд был стеклянным. Напускная фирменная ирония, его шутливый тон – все смыло волной кошмара, который он только что пережил.
– Мне тоже больно видеть этот ад, Павел, – прошептала я, вглядываясь в его потемневшее от ужаса лицо. – Но мы должны немедленно уходить отсюда. Ло разберется с этим местом. Если Джамаль меня схватит, то прошлое насилие Мансура надо мной покажется невинной лаской. Теперь они оба будут одержимы яростной злостью. Уходим!
Холодный ужас сковал меня. Сейчас, как никогда, я остро осознавала: в руках Джамаля и Мансура меня ждет лишь мучительная гибель. Я увидела, на что они действительно способны. И дело было уже даже не в обладании «творением будущего», а в жажде мстительной расправы этих гнид за мое неповиновение. Ледяная паника захлестнула меня волной, но я усилием воли заставила себя успокоиться. Понятно было одно – лучше смерть, чем попасть в их руки.
– Насилие…? – растерянно выдохнул Павел.
Он тут же преобразился. Ужас, испытанный им в этих подвалах, сменился холодной яростью. Павел будто напитался энергией того ада, который увидел. Лицо его окаменело, взгляд стал стальным, а движения – четкими и решительными. Он больше не был сторонним наблюдателем, боящимся испачкать руки. Теперь он был воином, готовым сражаться за справедливость, за освобождение тех, кто стал жертвой бесчеловечной жестокости.
В его глазах я увидела отражение своей собственной тьмы, той, что я так долго пыталась загнать вглубь себя. И этот взгляд, этот новый Павел, почему-то заставил меня почувствовать себя менее одинокой. Он был потрясен увиденным, но не сломлен. Видимо, открыл в себе то, о чем, возможно, и не подозревал.
Теперь нас было трое, связанных одной целью – вырваться из этого проклятого места и привлечь к ответу тех, кто творил здесь ад на Земле. И я знала, что вместе мы сможем сделать все для этого.
Обратный путь превратился в кромешный ад. Ло сообщила, что Джамаль движется в нашу сторону. Невозможно, чтобы он знал наверняка, где мы. Скорее всего, это было случайным совпадением. Но эмоции мешали трезво думать, потому что к этому моменту я была готова разорвать Джамаля на куски.