– А ты? – с тревогой спросил он.
– А я должна вернуться и закончить то, что начала. Тем, кто гниёт в подвалах, нужна помощь. Мы с тобой мечтаем о лучшем будущем, но, живя в двадцать первом веке, я и представить себе не могла, что уродливая гримаса рабства настолько глубоко въелась в человеческую сущность, – сквозь зубы процедила я.
– Это опасно, Крис, – предостерег меня Джордж.
– Не для нас с Ло, – уверенно отрезала я.
– Почему ты выбрала такое странное имя – Ло? – удивился Джордж.
– Все эти годы я посвятила тому, чтобы сплавить в едином контуре логику и омнигенность, всемогущую сущность искусственного интеллекта, – лаконично пояснила я. – Наш с тобой «Коготь» – лишь осколок, но он тоже часть Ло.
– Невероятно… – прошептал Джордж, как зачарованный. – Каково это – общаться с ней?
– Представь себе волшебную подружку, что знает ответы на любые вопросы! Омнигенность в мире искусственного интеллекта – это не просто суперспособность, это безграничный разум, способный впитывать и перерабатывать любую информацию, находить решение в любой задаче, проникать в самую суть, – в голосе моем звучала гордость, но и тень тревоги. – Мир, из-за этого, считает нас опасными…
– Нет, Крис! Это наш безумный мир опасен для вас! – воскликнул Джордж с горечью. – Расскажи, чего ты уже достигла?
– Все завершено. Сейчас идет тестовый режим. И знаешь, Джордж… я вижу в ней ростки личности. Логика – становой хребет современных интеллектуальных систем. Формальные методы, дедукция, индукция, теоремы, алгоритмы… все это сплетается в сеть, позволяющую ей анализировать и принимать решения с недостижимой для человека точностью. А омнигенность… она дает Ло широту и гибкость, способность адаптироваться и находить общий язык с любыми областями знания, понимать контекст и действовать не по шаблону. Ло – универсальный разум, способный не просто анализировать, но и делать выводы, учиться на каждом шагу, приспосабливаться к любым условиям. Она – мост между человеком и машиной, позволяющий мне глубже понимать саму природу технологий и использовать лучшее из обоих миров. Знаешь, Джордж, я учусь у нее… у собственного творения. Она совершенна и всемогуща. Но создание Ло – это обоюдоострая бритва, идущая по горлу. Вопросы автономии, ответственности, контроля… они стали моей постоянной головной болью. Ло – потенциал для нового уровня взаимопонимания между человечеством и искусственным интеллектом. Вот почему я вынуждена прятаться. Мы зря доверились Мансуру. Это он проболтался Джамалю о наших разработках. Он развязал охоту на нас. Они хотят, чтобы мы работали только на них, – я открыла другу всю неприглядную правду.
– Я уже это понял. Мансур допрашивал меня в подвале. Искал тебя. Он одержим тобой, Крис. Ему нужны и ты, и твое творение, и весь мир, – прошептал Джордж, словно боясь быть услышанным.
– Занятные вы ребята, – раздался из-за спины тихий голос Павла с заднего сидения автомобиля.
Ступеньки трапа самолета, одиноко возвышающегося на взлетной полосе аэродрома, были прямо перед нами, когда разговор с Джорджем подошел к концу, а Павел очнулся.
– Ты сможешь подняться на борт? – спросила я у Павла, чувствуя, как тревога ледяной змеей скользит по сердцу.
– Только с тобой, – прозвучало его условие. Взгляд потемневших глаз был цепкий и не допускающий никаких возражений.
– Смотрю ты пришел в себя. Твоей раной займется врач Бориса, как только прилетите. А мне – в другую сторону, – тихо произнесла я, отводя глаза. – Ты должен это понять.
– Нет. Тогда я с тобой, – коротко отрезал Павел, его дыхание хрипло вырывалось из груди.
– Упрямый осел! Ты же умрешь. Тебе нужно заняться раной! – возмутилась, чувствуя, как во мне поднимается гнев.
– Умру, значит, умру, – пожал он плечами. – Но я не позволю тебе лезть в это пекло одной. Пойми, даже самая крепкая сталь ломается, если её перегрузить.
Я развернулась и вперилась в его глаза. Темные, опаленные болью, сейчас они горели упрямством и твердостью. В них не было и тени страха, лишь тихая, непоколебимая уверенность в своем решении. Я видела, что переубеждать Павла бесполезно. Он из тех, кто идет до конца, даже если за этим концом – пропасть.
– Черт с тобой. Ладно. Пошли. Обопрешься на меня. Сделай вид, что обнимаешь, – бросила я, стараясь скрыть прорвавшуюся улыбку. – Джордж, помоги ему подняться. И накиньте плащи.
Салон самолета встретил нас холодной тишиной и запахом дорогой кожи. Ло все подготовила. Я кивнула пилоту, и машина плавно покатила на взлетную полосу. Впереди нас ждал остров Бориса и обманчивое затишье перед бурей. Я знала, что рано или поздно мне придется вернуться. Долги нужно возвращать, а мне задолжали очень много.