Она слышала, как Боно нежно шептал ей в самое ухо:
— Все в порядке, дыши, дыши. — А потом орал в сторону срывающимся голосом: — Не мог бы кто-нибудь вызвать «скорую»? Здесь женщина ранена!
И вдруг этот голос, чертов голос, который она всегда слышит, шлепнувшись наземь.
— Что случилось? — Словно ниоткуда примчавшийся в трудный час на помощь эдакий Супермен. — Маленькая собачка прыгнула сзади вам на колено и, как видно, выбила его.
Дэниел! Они не виделись уже пару недель, с того знаменитого вечера тромбонов.
— Где эта долбаная «скорая»? — завопил Боно. — Она теряет сознание!
— Она в порядке, — успокоил его Дэниел. И, положив ладонь ей под голову, осторожно приподнял.
— Она в порядке? — озабоченно спросила гордящаяся своим статусом бабушка в футболке. — Я убеждена, Джедай ни в коем случае не хотел причинить ей вред!
Она держала на руках собаку-демона, точно такого же лхасского апсо, что спровоцировал собачью драку пару недель назад. Бабулька опустила свое чудовище на землю. Тот попытался облизать Нине физиономию, но Дэниел отогнал его.
— Ты должен мне доллар, — повернулась Нина к Боно, морщась от боли.
— Вынужден признать, это не ротвейлер, детка, — согласился тот.
Сейчас, когда она чувствовала, что голова ее покоится на ладони Дэниела, а его лицо так близко к ее лицу, она задышала спокойнее и тут же заметила, что он небрит. Вот незадача. Так близко и так больно. Нина расхохоталась во весь голос. И тут же застонала.
— Что? — мягко спросил он.
— Опять вы. Почему вы всегда появляетесь, когда я…
— Ну конечно, это я.
Он смотрел на нее. Она чуть отвернулась. Слишком много для одного утра: валяется тут с вывихнутым коленом, боль в каждой артерии, каждой мышце, в каждой молекуле ДНК. Его рука под ее головой. Глаза, смотревшие прямо на нее. Лицо так близко, что она чувствует аромат его кожи, легкий запах пота после пробежки. И что он хотел этим сказать? «Ну конечно, это я». Что, черт побери, это значит? Она едва не теряла сознание.
А потом услышала вой сирены. Благодарение Господу!
— Слава, мать его, Богу! — выдохнул Боно. Бросил взгляд на часы. — Три минуты. Неплохо для этого большого, мрачного, забитого людьми города.
Потом два дюжих парня опустили рядом с ней носилки, осмотрели ногу, пощупали пульс.
— Да-а, — глубокомысленно объявил один. — Выглядит не слишком утешительно.
Очень обнадеживающе, подумала Нина, хотела было отпустить какое-нибудь саркастическое замечание, но не смогла.
— Дадим немножко кислорода, до того как она свалится в шок.
Утешает, подумала Нина. Она ухватила Дэниела за ворот футболки, чуть не задушив его:
— Дэниел, помогите Боно и собакам добраться домой. Пожалуйста. — И к Боно: — Поможешь ему, хорошо? Ты знаешь, кто где живет.
Боно кивнул:
— Конечно.
— Не беспокойтесь, мы все устроим, — успокоил Дэниел. — Ключи в связке?
Она попыталась помотать головой.
— В рюкзаке, маленький карманчик! — Говорить становилось все труднее. — Кто-то должен заменить меня. Или я потеряю работу. Позвоните Клэр. Позвоните Исайе.
— Успокойтесь. Мы обо всем позаботимся.
Она молча смотрела на него.
— Болит, — посочувствовал Дэниел. — Где не болит?
— Что?
— Есть какое-нибудь место, где не болит? Она рассмеялась. Новый приступ боли. Куда, черт, подевались эти мальчики-санитары?
— Плечевая кость. — Она надеялась, что шутка получилась веселой.
Но тут Дэниел коснулся пальцами ее шеи. И погладил — как будто уже делал это прежде, не обязательно в этом месте, но так, что даже сквозь боль она чувствовала, как властно его пальцы скользят по коже, вдоль шеи, к плечу, обратно по ключице и чуть выше к подключичной ямке.
Она перевела взгляд с его лица на небо, прикрыла глаза, и на какой-то миг боль отступила. Прибыли санитары, один прикрыл ей рот и нос кислородной маской, второй примотал шину к поврежденной ноге.
— Раз, два, три… взяли! — Они уложили Нину на носилки и погрузили в машину «скорой помощи». Нина даже не успела дать подробные указания, или попрощаться, или просто поблагодарить.