Клэр притащила коробку и водрузила ее на колени Нине. Нина знала кое-кого, кто заказывал вещи по каталогу, продающему ионизаторы воздуха «всего за 299 долларов». Клэр вышла в кухню, вернулась с ножницами, распечатала подношение и достала оттуда открытку. Отдала Нине, и та прочла:
Дорогая Нина!
Думаю, вы сможете воспользоваться этим в период выздоровления. Поправляйтесь.
Искренне ваш, Дэниел.
Нина протянула карточку Клэр, та, прочитав, улыбнулась. Затем вытащила из коробки большой черный футляр. Открыла и принялась соединять части предмета, который оказался телескопом. Большой, блестящий, белый, с окуляром сбоку. Устанавливается на треножник. Нина провела ладонью по блестящему боку.
— Да-а. Здорово. Но «искренне ваш»? Это потому что меня вывернуло наизнанку в больнице. Точно! Иначе бы он подписался «с любовью, Дэниел».
— Крайне разумно с его стороны.
— Ну да, он думает, что я подглядываю за людьми.
— Но ведь так оно и есть!
— И у меня такое чувство, что он знает.
— Ну он же не идиот, правда?
— Но «искренне ваш»? «Искренне»? Что это значит?
Клэр ответила, уставившись в телескоп:
— А почему бы и нет? Ты, со своей ногой, неспособная передвигаться, с этой трубой. Маленькое «Окно во двор», как?
— Ох! И предполагается, что я — Джимми Стюарт, а ты — Грейс Келли?
— Ну я-то определенно Грейс Келли, а ты, пожалуй, симпатичнее Джимми Стюарта.
— Можно только один разочек я буду Грейс Келли? Почему я не могу быть Грейс Келли?
— Затихни и посмотри, — отрезала Клэр.
Нина уселась поудобнее, приникла к окуляру, навела резкость. Поймав фокус, она поняла, на что смотрит. Сначала на кусок стены, а потом прямо в окно кирпичного здания по другую сторону парка. О Бог мой, подумала Нина. Это все равно что предложить наркоману героин! Ее порок, признанный, материализованный и доставленный на серебряном блюдечке!
— Не могу, — пролепетала она, — это неправильно.
— Ой, умоляю, и это я слышу от Королевы Шпионажа! — фыркнула Клэр. — Это просто забавно. Это круто. И ты можешь заниматься этим не выходя из дома. Не заметишь, как неделя пролетит. — Помолчав, она добавила: — Ты ему, должно быть, действительно нравишься. Это недешевая игрушка.
Нина понимала, какой это добрый поступок.
— Знаю. Либо он пытается что-то сказать. «Искренне»? Он видел, как меня вывернуло.
— Бывает и хуже. Он мог увидеть, как ты…
— Замолчи!
Подружки рассмеялись.
— Сейчас я должна идти, — голосом и с интонациями Грейс Келли объявила Клэр. — У меня собеседование. Исайя — его что, так зовут? Он сейчас придет. Можешь пожаловаться ему, почему ты никогда не бываешь Грейс Келли.
— Что за фильм?
— Очередная серия, «Закон и порядок». Конные полицейские в Центральном парке. Требуется окружной прокурор, высокая блондинка. Это должна быть я. По крайней мере надеюсь, что я. Господи, как я хочу получить эту роль!
Нина пропела:
— «Мне так нужна эта работа, Господи, мне нужна эта работа…»
— Заткнись. Ты совершенно не умеешь петь! — Клэр собрала вещи, готовясь уходить. — Нужно запретить это официально.
— «Сколько же людей им нужно? Сколько…»
— Знаешь, собираются возрождать «Кордебалет», я читала в «Вэрайети».
— Ты могла бы сыграть Шейлу. Старую, но в стиле двадцать первого века: она волнуется и начинает потеть. Большая. Потная. Вонючая. В роли Шейлы ты играла бы себя. Грандиозно!
— Смеешься над моими недостатками? Какая же ты после этого подруга?
— Недостаток, который принес тебе небольшое состояние.
— Верно, но на свидании неудобно. Поверь. А теперь пока. Позвони, если что-нибудь будет нужно.
— С этой крошкой, — Нина погладила трубу телескопа, — мне ничего больше не нужно. Пока не явится Исайя и не выполнит мою работу. И пока не вернешься ты за Сэмом и Мими. И за мной. — Только с Клэр она могла без всякого стеснения говорить о своих потребностях.
Зажужжал домофон.
Нина вернулась к телескопу, а Клэр поспешила к домофону.
— Исайя?
— Это я.
Клэр нажала кнопку:
— Как раз вовремя.