Заиграла музыка. Аня, покачиваясь, медленно возвращалась к столику, сосредоточенно сминая рубаху. Когда она подошла к Валдису, резко отбросила клетчатый комок в сторону, оставшись в атласной комбинации кофейного цвета, в прозрачных чулках с сердечками и кружевными подвязками, в трусиках того же тона и бежевых замшевых сапогах, собранных на икрах мягкими складками.
Лишь со второй попытки Аня забралась на широкий подоконник. Валдис уронил вилку, Андрис подвигал челюстью. Музыканты играли «Владимирский централ», столь полюбившийся ей за последние четыре дня. Покачиваясь на шпильках, Аня попыталась в танце изобразить свою жадность и глупость. Народ одобрительно зашумел. В конце представления девица решила пошалить и перепрыгнула с окна на чужой стол, где порадовала хозяев парой-тройкой движений из рок-н-ролла. При этом она удивительно метко сбивала бутылки сапогами, зрители едва успевали уклоняться, но одна угодила точно в цель — в живот Янису, десятью сантиметрами ниже пояса. Ушибленный мафиози взвыл и скатился на пол.
Под бурные аплодисменты Валдис стащил Аню с чужого стола и на руках понёс к выходу. Она жизнерадостно трепыхалась и распевала: «…колечки и помада — всё, что девчонке надо!»
С отбытием скандальной парочки в зале установилась относительная тишина. Янис полулежал на стуле и выглядел очень несчастным. Андрис завороженно таращился на подоконник, где чуть ранее отплясывала ненормальная танцорка. В это же время их младший брат запихивал подругу и пальто в такси, желая быстрее доставить разбушевавшуюся стриптизершу домой. В поездке он забрал у Ани сумочку и нашел там ключи. Чуть позже завел в квартиру, помог раздеться и втолкнул буянку под холодный душ. Отрезвевшая девица была завернута в полотенце и отнесена в спальню. Там ее по-братски запихнули под одеяло. После дежурных манипуляций в душе, Валдис забрался в постель к Ане, обнял подушку и уснул.
Среди ночи они пробудились и некоторое время переругивались шепотом. В праведном гневе Аня задела соседа рукой, он поймал ладонь и поцеловал запястье, потом выше. Ему понравилось, он стал целовать её глаза, лицо, губы, ударными темпами добрался до груди и совсем потерял голову. Она возмущалась, смеялась, решительно отталкивала наглеца: было очень приятно. Аня укусила его за плечо, Валдис зарычал, и …они вышли на уровень близких отношений.
Утром, касаясь ее губ, он заявил:
— Я подарю тебе дерматиновые часики и брюки, которые ты вчера вымогала.
— Все-таки заработала.
— Хочешь получить что-то посерьёзнее, отбей чечётку на кухонном столе, и я подумаю о вознаграждении.
— Размечтался. Вспоминай то, что видел, второго шанса эта фирма не предоставляет. Вообще, когда встану, начну собирать чемоданы.
— Как? Мы уже едем? Ничего себе погулял.
— Гулял ты недолго. Но мне придётся исчезнуть из квартиры на какое-то время. Твои заботливые братья идут по следу.
— Поподробнее о заботливых братьях.
— Не прикидывайся, будто не знаешь. Я не подхожу на роль твоей девушки, плохо влияю на порядочного студента, потому что глупая и жадная. Андрис велел отпугнуть тебя алчностью. По-моему, я перестаралась. Сердишься?
— Не сержусь. Правда у меня чуть крыша не съехала, когда ты, вся в кружевах, принялась выплясывать в блюде с маринованным языком. Здравствуй, белая горячка! Потом взглянул на Андриса и …у него был такой взгляд, что я поспешил стянуть тебя со стола. Могу поклясться… а-а, ладно, скоро он будет звонить, узнавать, как ты себя чувствуешь, и, где нахожусь я.
— Сотовый отключен.
— Включи.
Не успели они включить телефон, как тут же раздался звонок.
— Провел ночь с мобилой в руках, — предположил Валдис. — Алло?
— Хай! Как Аннушка? Рядом спит?
— Мой предсказуемый брат интересуется, как она — ты? Убежден, что я привязан кожаными ремнями к кровати.
«Аннушка» недовольно хмыкнула.
— Привет. Рядом спит.
— Не надоела за ночь? — напирал Андрис. — Уступить не хочешь? Как она в постели?
— Отвяжись.
— Я должен знать. Вдруг она станет моей невесткой?
— Хорошо, я подумаю об этом.
— Заодно подумай об университете. Ты неделю на факультете не показывался, шатался по кабакам, тосковал. Займись учёбой, а в круиз с этой… могу поехать и я. Рискну здоровьем ради семьи.