Чуть дальше ужинали аккуратные немцы. Конечно, их взволновал неожиданный погром у соседей. Они поинтересовались у ближайших сотрапезников, что же всё-таки произошло, но никто не мог дать исчерпывающего ответа. В конце концов, немцы решили, что русские вновь принялись кого-нибудь освобождать, так сказать, соскучились по любимому делу и сдержанно порадовались, что у воинственных соседей нет с собой габаритного оружия. К тому времени бой на русской половине благополучно завершился победой обслуживающего персонала.
— Парочка у стены очень неплохо смотрится, не так ли, Деля? — заметила Элла Юрьевна, энергично орудуя салфеткой. — Милые пятна. Главное, яркие! Может, их минералкой полить и солью присыпать?
— Мы все неплохо смотримся, — удручённо ответила Аделаида Филипповна, разглядывая перепачканные шорты. — Вот о чём подумала: сейчас мы являем собой прекрасную наживку для крабов. Рукав моей блузки пропитан качественным соусом. Крабы любят соус?
—Я помню, что любят раки. Раки и крабы — одна семья?
—По-моему, дальние родственники.
—Раки любят что-нибудь старое, пардон, тухлое. Деля, не стирай эту блузку неделю, и они примут за счастье встречу с тобой.
Велинда смотрела на разорённый стол и вполголоса возмущалась:
— Дикое общество! Неуклюжие официанты! — она с неприязнью проводила взглядом жизнерадостных тёщ, спешно покидающих ресторан. — Мое платье снова залито вином.
— При чём здесь официанты? — сипло отреагировал Андрис. — Анька-ведьма порчу насылает. Кстати, почему она такая чистенькая? Несправедливо.
Дмитрий вовремя заметил летящий в их сторону бутерброд, щедро вымазанный кетчупом. Он мгновенно удалил Аню из опасного сектора, а бутербродик прилепился к переборке, именно туда, где только что находилась ее голова.
— Переодевайся. Я даю тебе пятнадцать минут, жду возле каюты, — скомандовал Дмитрий.
— Спешим? — удивилась Аня.
— Еще как спешим. Сейчас эта драчливая, полуголодная толпа пожелает отправиться с нами в ночную поездку. Карлеонисы своего не упустят, да и твои подружки-тёщи те ещё энтузиастки.
— Давай только без братьев. Я мигом! — и она скрылась в каюте.
Дмитрий громко постучал в дверь Ярославы. На звук выглянул её небритый муж.
— Нонсенс! — патетично выкрикнул он. — Я не узнаю жену! Семья — это святое. Ярослава ведёт себя неправильно, её поступки…, — литератор вдохновенно закатил глаза и почесал пятерней затылок, радуясь явлению благодарного слушателя.
— Ты мне не нужен, — оборвал Дмитрий пламенную речь. — Славка где?
— Здесь я, здесь! Уже бегу, — она двинула растерянного супруга в сторону.
— Скорей! А ты, — обратился он к застывшему родственнику, — продолжай пить, ночь длинная.
Ярослава выбежала через пять минут, не обращая внимания на возмущение Тимофея. Разобиженный супруг остался охранять каюту. Время от времени он прикладывался к фляге с коньяком и сочинял письмо жене. Творение начиналось пышной фразой: «Моя драгоценная, я не могу жить без тебя! Нельзя бросать того, кого ты приручила! Ты — моя опора, я — твой груз! Мы — две половинки одного фрукта!» — написав четыре строчки, супруг заплакал и надолго приложился к фляге. Этот злополучный глоток помешал рождению на свет любовного послания, имеющего мировую культурную ценность. Тимофей свалился на пол и крепко уснул.
ГЛАВА 14
В это же самое время маленькая группа в сопровождении местного гида на странной лодочке бороздила прибрежные воды залива. Их шлюп имел одну замечательную особенность: у него было прозрачное дно. Обе девицы впали в эйфорию.
— Слав, гляди, к тебе плывет медуза. Огромная. У неё щупальца спрута. Наверное, ядовитая. Андриса напоминает.
— Рыбки полосатые! Жёлтые плавники, розовые хвостики, — частила Ярослава. — Толстые, пузатые, с кавалерами!