Но с Ши что-то произошло. Она поменяла своё поведение там, в душе, но я не знаю почему. Мозг борется с бунтующим членом. Всем своим сознанием одобряю эти поцелуи и прикосновения, и, о Боже, даже игривые покусывания. Я не позволяю мозгу углубляться в причины её неожиданных перемен, однако мысли всё же лезут в голову. Или, возможно, это мой внутренний не-просри-всё голос, подсказывающий как поступить правильно.
Я притормаживаю нашу страсть, переходя от горячих и страстных поцелуев к более нежным и милым. Она замечает это и отстраняется, приковав взгляд своих изумрудных глаз ко мне.
- Что случилось? Ты не хочешь?
- Конечно, хочу. Ты разве не видишь?
- Естественно вижу, - она смотрит на нижнюю часть моего тела и улыбается. - Ну так что?
Я вздыхаю и обвиваю руками её спину. Не уверен, принесут ли мои опасения дополнительные баллы в копилку или заставят её убежать в противоположном направлении. Каждый вопрос в сторону Ши - рискованный шаг.
- Я хочу тебя. Но не хочу, чтобы это было твоей реакцией на случившееся на фестивале или в душе. Я хочу, чтобы то, что произойдёт между нами, было идеально, я волнуюсь за тебя.
Она откатывается от меня, и я думаю, что это конец. Всё закончено.
- Ты такой сексуальный придурок! - говорит она, сильно удивив меня. Смеётся, обматывая простынёй великолепную грудь.
- Возможно. Но это всё из-за того, что я переживаю за тебя, - я сажусь на кровати.
- Знаю, - её взгляд опускается на пол. - И я это ценю. Нехороший человек обязательно воспользовался бы ситуацией, - она смотрит на свою ступню, рисуя большим пальцем ноги круг на ковре. - В Мериленде я совершила кое-что ужасное, - она произносит эти слова непринужденно, а я стараюсь не показывать никакой реакции. - Я изменила своему парню, жениху, если быть точнее.
Не моргая, она смотрит на меня из-под ресниц, подавая знак, что возможно она говорит правду, а возможно и нет. В течение последних дней границы между правдой и реальностью сильно размылись.
- Всё в порядке, - я ёрзаю на месте. Такой вариант я даже не рассматривал. Мои мысли всегда двигались в противоположном направлении, где Ши была жертвой.
- С его братом, - добавляет она.
- Вау, - она застала меня врасплох, и я, чёрт возьми, не знаю, что ответить.
- Да уж, мне до тебя далеко.
- Вряд ли. Нет, точно. Я уверен.
Беру её за руку, пытаясь успокоить. Очевидно, на это была причина.
- Я заварила всю эту кашу и сбежала, и теперь его брат разыскивает меня.
А вот и причина. Брат.
- Это его ты увидела на фестивале?
Она кивает.
- А ещё в Сан-Франциско в тот день, когда мы утром посещали фабрику печенья. Это единственная причина, почему я согласилась пойти с тобой. Я пряталась от него. Он охотится за мной, с тех пор как я бросила его.
- А я то подумал, что очаровал тебя, - стараюсь говорить беззаботным тоном, хотя всё, что она рассказала, сильно огорчает. Вспоминая время, которое мы провели вместе, в моём сознании всплывают шляпа, солнечные очки и туго завязанные волосы, хотя в тот день было облачно. В каком ужасе она была, когда мы увидели свадебную церемонию, а ещё её появление в самолёте, где я впервые её увидел.
- Это же очевидно, - Ши тянется ко мне и берёт меня за руку. - Дело в том, что этот брат относится к категории плохих парней.
Она делает паузу, словно подбирая подходящие слова:
- Скажем так, ему нужно поставить гигантское позорное клеймо внизу спину, чтобы предостеречь других девушек.
- Он причинил тебе боль? - задаю очередной вопрос, фокусируя взгляд на шрамах. Крючковатая линия на лице, длинная рваная на внутренней части ноги и другие мелкие отметины на её нежной коже. Мог ли он всё это сделать с ней?
На этот раз она не отвечает, однако для меня достаточно молчания. Я напрягаюсь. От этой мысли в венах закипает кровь. Волна гнева, которую пытался сдержать, вырывается наружу, готовая убить того, кто посмел причинить вред этому прекрасному созданию.
- Итак, ты всё ещё думаешь, что я хороший человек?
Этот вопрос обезоруживает меня, но я чувствую каждую частичку боли, которую могу видеть в океане её глаз. Я уже утонул в них. Никто из нас не идеален. Мы исполняли роли в течение прошедших дней, великолепная актёрская игра. Пытались сбежать от прошлого незнакомцами.
- Давай отбросим прошлое, словно ничего не было. Я влюбился в тебя такую, какая ты сейчас.
Ши на секунду замирает в моих объятиях. Мы не просто держимся друг за друга, мы выдавливаем всё плохое, позволяя ему выйти наружу и раствориться в воздухе, оставляя в наших объятиях только хорошее. Принимая во внимание всё, что происходит между нами, мне кажется, для негатива просто не будет места. Больше не будет.
Мы снова оказываемся на кровати и продолжаем то, на чём остановились прошлой ночью, но сейчас просто воркуем друг с другом: никаких поцелуев, только разговоры, без намека на секс. Каждая секунда, когда она не пытается сбежать от меня, уже сама по себе победа. А ведь прошла всего пара дней, с тех пор как у неё случилась истерика при виде свадьбы, и ещё несколько - с тех пор как я увидел её в разорванном свадебном платье в аэропорту. Честно признаться, не знаю, насколько смогу продлить это, но сделаю всё возможное.
После сегодняшнего вечера решаем остаться ещё на одну ночь, а потом, субботним утром, двинуться в другое место, неважно в какое.
Ши засыпает в моих объятиях. А моя бессонница не позволяет мозгу отключиться. Мой перелёт домой назначен на воскресенье, а я пока не определился, стоит ли его отменить, позвонить на работу и остаться там, или вернуться к реальности и попытаться найти работу в Сан-Франциско. Я не могу продолжать жить в доме моей сестры Эшли в Мериленде. Они с мужем больше не хотят видеть у себя гребаного двадцати шестилетнего младшего брата, и я, конечно, тоже больше не хочу там оставаться, учитывая сложившиеся обстоятельства.
Интересно, перезвонят ли мне из ВСТ по поводу работы. Они сказали, что в любом случае свяжутся со мной в конце недели. Тянусь к телефону на прикроватной тумбочке. Я совсем забыл про него в свете всех событий. Голосовых сообщений не было, однако когда я решаю проверить электронную почту, то вижу письмо от сотрудника ВСТ, Боба Клейтона, который написал мне сегодня. Они приглашают меня на второе собеседование, так как я вошёл в тройку кандидатов на эту вакансию. Похоже, я ещё не настолько плох, насколько мне казалось, и хочется закричать от радости, однако приходится оставить весь энтузиазм внутри. Они хотят встретиться со мной в понедельник. Итак, теперь я знаю, что придётся остаться здесь и аннулировать билет, но мне также нужно вернуться назад в Сан-Франциско.
Я не знаю, как сообщить об этом Ши. Наши отношение балансируют, будто на лезвии ножа: достаточно одного неверного движения, чтобы разорвать связь. Поэтому мне нужен запасной план. Я должен придумать какой-то способ, чтобы разрушить правила, узнать её настоящее имя и контактные данные, чтобы, когда мы вернёмся домой, я мог с ней связаться. И хотя знаю, сейчас нам хорошо вместе, это всего лишь дело времени, прежде чем я что-либо натворю или скажу что-то не то. В этом я особенно хорош. К сожалению, она пока находится в счастливом неведении, что это мой стиль жизни.
Может мне взять её кошелек, закрыться в ванной и заглянуть в водительские права, пока она спит? Я мог бы это сделать прямо сейчас, если бы мои руки не лежали под её шеей. Я пошевелил ими, надеясь, что смогу вытащить, но от этого она повернулась лицом ко мне и крепко обнял. Хмурюсь. Нет ни единой возможности добраться до её документов сегодня. Я сделаю это завтра по-тихому, возможно, когда она будет в душе.
Этот паровоз мыслей заставил меня подумать о том, чтобы посмотреть в её водительское удостоверение и впервые увидеть настоящее имя. Каким оно будет? По крайней мере, мне будет очень непривычно называть её как-то иначе. Она всегда будет моей Ши. Я мысленно начинаю перечислять возможные имена, словно считая овец, пока наконец не засыпаю.